Игра Бродяг

Вогтоус, сохраняя свой обычный безмятежный вид, схватил ее за предплечья и поднял. Все произошло очень быстро.

– Спа-па-па-сибо, – сказала Наёмница, растеряв от потрясения свою грубость.

Мост тянулся и тянулся. Когда они добрались наконец до земли, Наёмница плюхнулась в траву, сама не менее зеленая.

– Что с тобой такое? – спросил Вогт.

– Не трогай меня, – дрожа, огрызнулась Наёмница. – Даже не подходи. Оставь меня в покое.

Вогтоус подождал некоторое время и сказал:

– Но это же только река.

– Я никогда не пугалась мостов раньше.

Но этот… ужасный, – плаксиво ответила Наёмница. – Кошмарно, когда под ногами все ходуном ходит. Ветер. Гнилые доски. Гнилые веревки. Странно, что мы все-таки не упали. Проклятье, у меня голова разболелась, – она провела по лбу ладонью.

Она была сама на себя не похожа. Отрастающие короткие волоски на ее макушке встали торчком. Если бы Вогту вздумалось пригладить их, она бы ему руку сломала. Он, вероятно, ощущал исходящую от нее ярость, поэтому близко не подходил.

Ветер усилился. Мост теперь болтало так, что, не успей они вовремя добраться до берега, их уже опрокинуло бы в реку.

– А все-таки он красивый, – выдал Вогт. – Может, это немного странно – находить красоту в том, что настолько разрушено. Но я смотрю иначе. И я действительно не думаю, что он виноват в чем-то из случившегося.

– Хватит говорить непонятности. Достало, бесит! – огрызнулась Наёмница. Она встала, и ветер бросил ей на лицо ее черные космы.

– Солнце высоко, – отметил Вогт.

 – Нам лучше поспешить.

Очередной порыв ветра, ударив сбоку, заставил их наклониться влево. Позади раздались тихие хлопки разрывающихся веревок, затем грохот падения, и их окатило брызгами, от внезапности показавшимися особенно мокрыми и холодными.

Наёмница и Вогт постояли некоторое время, с невозмутимыми лицами слушая, как оседают волны. А затем одновременно оглянулись.

– Я так и думала, что он упадет, – спокойно сказала Наёмница.

Вогт посмотрел ей в глаза:

– Я тоже.

***

Наёмница впала бы в великую мрачность после столь позорного для нее перехода, однако падение моста успокоило ее, ублажив ее мстительность. В то же время ее терзало недоброе предчувствие. Был ли обрушившийся мост знаком, что обратного пути нет? Наёмница не знала, хорошо это или плохо (позади точно не осталось ничего такого, о чем она стала бы тосковать), но в итоге подумала, что плохо – просто потому, что всегда так думала.