Игра Бродяг

Она старалась не приближаться к клеткам и уж тем более не задерживаться возле них надолго. Все равно она никак не может помочь их грустным обитателям, так зачем размышлять о них? Солнце ее уже не радовало. Как бы оно ни светило, ему было не одолеть тьму, затопившую сад Шванн.

Вернувшись в комнату, она легла на кровать и лежала без движения, пока голубое небо не стало темно-синим, почти черным. Тогда она сказала себе: «Пора» – встала и набросила на плечи зеленый плащ.

Она немного постояла у двери Вогтоуса, унимая протестующую гордость.

Когда она совсем уже решилась и подняла руку, чтобы постучать, из-за двери донесся чей-то голос. Глухой, низкий – он не мог принадлежать Вогту. Надеясь разобрать слова, она прижалась к двери ухом.

– Она собирается убежать, – теперь говорил Вогт. – Надо срочно сообщить госпоже. Если мы упустим ее, госпожа очень рассердится.

Его хриплоголосый собеседник согласился.

Дверь распахнулась. Наёмница в этот момент уже перепрыгивала шесть последних ступенек лестницы.

Беззвучная, как кошка, она помчалась по длинным коридорам, вжимаясь в стены и сливаясь с тенью, стоило ей расслышать чьи-то шаги. «Ну уж НЕТ! – стучало в ее голове. – Я все равно убегу!»

Хотя в замке Шванн не составляло труда заблудиться, в течение дня Наёмница успела хорошо запомнить путь на выход и теперь не теряла его даже в темноте. Кроме этого, она позаботилась высмотреть дерево, ближе прочих подступающее к окружающей замок стене. Тонкой, хрупкой стене, не способной выдержать серьезной атаки, лишь отгораживающей территорию и скрывающей ее от ненужных взглядов – Шванн не нуждалась в защите стен, когда ее опекали сильнейшие люди страны.

Наёмница выбежала в темный сад, на свободу, в шелест листвы, жадно заглотнула прохладный воздух, и силы ее утроились. Это было ее боевое состояние, прежнее, до того злополучного сражения, в котором она так глупо подставилась и получила ранение. Состояние, когда ее тело словно теряет вес, а мышцы, сильные и гибкие, подчиняются ей полностью.

Вопреки ослепляющей темноте, она мчалась по саду с невероятной скоростью, огибая деревья, и ни разу не налетела ни на одно, даже ветки не задела. Звери смотрели на нее из темноты сверкающими глазами, и дыхание ветра казалось Наёмнице дыханием подавленной жизни. Только раз она остановилась и, присмотревшись, смутно различила очертания большеглазого зверя: он лежал на дне клетки, свернувшись в клубок. Был ли он мертв либо же крепко спал, сложно сказать.