Зефир

К часу дня солнце жарило вовсю, раскаляя кабинет без занавесок. Потные пальцы липли к страницам. Все началось 21 июня… потом 11 июля… 17 и 26 июля… 5 августа. И сегодня, 18 августа. Подцепив уголок календарика, Илия вытащил его из-под прикрывающего столешницу стекла и обвел даты каждого эпизода кружочком. В среднем интервал в полторы недели. Значит ли это, что если не на следующей неделе, так вскоре после его ждет очередное потрясение?

Илия извлек стопку бумаг из нижнего ящика стола чтобы добраться до запрятанной за ними маленькой, на глоток, бутылочки.

Привычное жжение во рту успокоило его достаточно, чтобы он смог вернуться к работе. Впрочем, приступая к просмотру фотографий, ему пришлось вооружиться банкой пива, дожидавшейся в картотечном шкафу. Фотографии… они хуже всего. Илия полжизни проработал с криминалистическими фотографиями, но прежде они не имели к нему отношения. Все, что от него требовалось, – это систематизировать их и вовремя предоставлять сотрудникам, ведущим расследование. А сейчас тела с фотографий как будто укоряли его: «Твоя вина. Мы здесь, потому что ты не справляешься!» Илия хлебнул пиво. Почти горячее. Ему стоит установить в кабинете мини-холодильник, чтобы пьянствовать на работе с комфортом.

Уже узнав фото по загибу на уголке, он перевернул его лицевой стороной. Пухлая мордашка этого полуторагодовалого ребенка порой возникала в его мыслях, особенно по вечерам. Илия ощутил острую ностальгию по временам, когда судебная фотография еще была черно-белой. В тех ретро-снимках было свое очарование, кровь даже не выглядела как кровь.

Илия закрыл нижнюю половину фотографии, пряча потеки и раны. Какое безмятежное выражение лица. Как будто мальчик догадывался, что этот мир переполнен множеством неприятных вещей, и посему покинул его без сожалений.

Илии припомнилось, какими были его сыновья в этом возрасте. Он не общался с детьми (они с ним?) уже больше полугода, если не считать утреннего звонка, когда Сет грозился его отколошматить. Саднящее ощущение в горле снова не давало покоя.

Пытаясь смыть его, Илия глотнул еще пива.

Он встал и прошелся по кабинету. Белые стены должны были давать ощущение простора и спокойствия, но он чувствовал себя жуком, запертым в обувной коробке. Одиночество жгло и липло к коже, как горящий пластик. Илия поднял трубку рабочего телефона и набрал домашний номер своей секретарши. Она ответила на десятый гудок, когда Илия уже успел совершенно отчаяться.

– Алло?

– Ты должна быть на работе.