Камень ангела

Единственное, что он увидел, – это нож на столе. Мать приказала ему никогда не браться за нож. «Его обратят против тебя», – объяснила она. Пальцы Саймона на миг замерли, потом схватились за рукоятку, и он ринулся в пивной зал.

– Оставь ее в покое, – говорила Сьюзен. – Ты же не знаешь, где она побывала.

– Да, зато я знаю, где я бы хотел с ней оказаться, – ответил мужчина.

Мать Саймона изо всех сил отбивалась от Черного Джека. Ее красивые темно-рыжие волосы разметались по плечам. Она потянулась за своим чепчиком, но Черный Джек отодвинул руку, чтобы ей было не достать.

Саймон знал, что если из-за них в трактире вспыхнет ссора, их вышвырнут на улицу, и все же ринулся к матери. Но не успел он добежать до очага, как массивная фигура миссис Баттеруорт заслонила свет. Она закатила хорошую оплеуху мужчине, удерживавшему мать Саймона.

– Разве мало было в этом доме неприятностей и без тебя? – загремела она. – Я не стану обслуживать буянов. Либо сядь на место, либо выметайся! – А когда мужчина собрался было дать сдачи, она пролаяла: – Сяд, если хочешь еще эля.

Мужчина сел, что-то ворча себе под нос, а Мари вырвала свой чепчик у Черного Джека. Миссис Баттеруорт повернулась к ней, и Саймон подумал, что сейчас она прикажет его матери убираться из кабака, но тут кто-то крикнул: «Здесь менестрели!» Толпа раздвинулась, освобождая место, и три человека с музыкальными инструментами прошли к очагу.

– Песню! – завопил Черный Джек и начал вместе со своими дружками стучать кулаками по столу.

Мать Саймона надела чепчик, потом выпрямилась и застыла на месте, когда менестрели заиграли один за другим. Очаг отбрасывал желтоватый отблеск на ее бледное лицо, пряди волос выбились из-под оборок. Лютнист кивнул ей, и в его глазах читался вызов. Мари поколебалась, а потом запела тихим хрипловатым голосом – точно так же, как много раз пела вместе с Саймоном на рынках и в трактирах, или в зале у какого-нибудь великого лорда.

Над ней белоснежная роза цветет,

Над ним – темно-красный шиповник…[1 - Народная баллада «Трагедия Дугласов» в переводе С.

Маршака.]

Мари пела вместе с менестрелем. В трактире стало тихо. Все лица обратились к певцам. Кто-то вынул изо рта деревянную трубку и отбивал такт, заданный лютней, маленьким барабаном и свистулькой.

Кусты разрослись и ветвями сплелись,

И в мае цветут они оба.

Саймон смотрел на мать, и Черный Джек тоже не сводил с нее свои змеиные глазки.