Камень ангела

Выглядывая из кухонной двери, Саймон видел, как компания Черного Джека разгуливается все веселее. Он требовал у матери Саймона одну песню за другой, а когда мимо проходила Сьюзен, пытался усадить ее к себе на колени. Сьюзен отталкивала его, хихикая. Лицо Саймона горело от ненависти, когда он наблюдал за происходящим. У Черного Джека были черные волосы с сединой, выбивавшиеся из-под косынки, щетина на подбородке; в расстегнутом вороте рубашки проглядывались более темные волосы на груди. На тыльной стороне обеих рук вытатуирована роза.

Постепенно трактир опустел, потому что назавтра был рыночный день, и всем придется рано вставать. Мари вошла на кухню, заправляя волосы под чепчик. Она устало улыбнулась сыну, но Саймон не ответил ей улыбкой.

– Что он тебе сказал? – спросил он по-цыгански.

– Кто? – осведомилась мать, все еще занятая своими волосами.

– Фу! Какая вонь в этой комнате! – сказала Сьюзен, входя торопливой походкой. – Помоги-ка нам – нужно отскрести столы.

Мари взяла тряпку, но Саймон поймал ее за рукав.

– Я тебя видел! – заявил он, на этот раз по-английски.

Мать удивленно взглянула на него, но потом поняла, о чем он говорит.

– В пивном зале? – осторожно спросила она.

– Нет – на улице.

Сначала Саймону показалось, что она хочет отчитать его за то, что он шпионит за ней, но мать лишь сказала:

– То, что обычно говорит всем служанкам.

Саймон знал, что она лжет, и это задело его больнее, чем, бывало, побои.

Мать повернулась, чтобы идти, но Саймон остановил ее:

– Он мне не нравится.

– О, Саймон, – вздохнула мать. Она не смотрела ему в глаза, и вид у нее был расстроенный. – Он ничего такого не сказал – просто хотел удостовериться, что я буду для него петь. Вот и все.

«Нет!» – хотелось закричать Саймону, но он не мог.

– Не уходи, – прошептал он.

Теперь мать смотрела на него. Она коснулась его лица и прижала к своей щеке его руку. Он был выше ее.

– Саймон, – произнесла она мягко. – Я никогда тебя не оставлю.

И он наконец-то расслабился, потому что знал, что теперь она говорит правду.

9

В ярмарочный день, казалось, весь город собирался на рыночной площади. На Смити-дор, которая вела к реке, располагались более пятидесяти мясных лавок.