Король плоти и костей

– Я твой бог. – Это богохульство так и не достигло моего сознания, поскольку в этот момент он вышел из меня, и струйка семени потекла по моей ноге, обжигая кожу. – Древний как мир, рожденный из ничего, я появился на свет с одной лишь целью: править и гноить плоть и кости всего живущего, чтобы очищать землю от останков и повелевать ими. Нет такого места, моя маленькая, где ты могла бы укрыться от меня. Нет и не будет.

Проклятье, наложенное прогневавшимся богом.

А что, если в старых сказках больше правды, чем признают священники? Зачем тогда они сжигали книги, истребляя все письменные свидетельства об этом боге, позволив времени стереть остальное?

Я с трудом сглотнула:

– Значит, ты не король.

– Мда, с обращением ко мне у смертных обыкновенно возникают трудности. – Он прилег рядом со мной, притянул меня к себе, прижав к своей груди, будто… будто мы были влюбленными. – Однако, с учетом того, что произошло между нами, полагаю, мы обойдемся без формальностей. Можешь звать меня Енош.

Так шипели трупы на троне.

– Енош? Что это значит?

– Оболочка. А кто-нибудь назвал бы это обличьем. – Он поцеловал меня в висок. – Это мое настоящее имя.

Глава 7

Енош

– Сверни девке шею, и пущай твой братец заберет ее душу. – Орли поставила поднос на табурет у кровати, и комната наполнилась сладчайшим ароматом печеных яблок. – Даже по твоим меркам держать ее тута живой вовеки – чересчур жестоко.

Я смотрел на смертную, спящую рядом со мной, всем телом впитывая ее тепло, чувствуя себя зерном, отогревающимся после вековых заморозков.

Когда я в последний раз касался женщины? Почти два века назад.

– От умертвий в постели никакой радости. – Я как-то пробовал – не понравилось. – Предпочитаю ее живой и теплой.

– Девка уже засыпает при первом зевке, даже коли тока шо продрала глаза. Не будешь подпускать к ее телу положенного временем разложения и медленно сведешь ее с ума.

Я запустил пальцы в светлые волосы Ады. Если моя маленькая смертная сейчас проснется, она заморгает и вскинет на меня ясные синие глаза.

Палец, плохо гнущийся после старого перелома, кожа, покрытая шрамами разных размеров, сердце, бьющееся сильно, но волнующе-неровно… бога, созданного совершенным, ее несовершенство очаровывало сильнее всего.

Но только не ее врожденная моральная ущербность, свойственная всем людям.

Она пыталась бежать от меня!

Потухший было гнев вновь разгорелся, подначивая сломать ей шею единой мыслью, привязать ее душу к ее телу.