Когда вода заговорит

Такое затишье не предвещает ничего хорошего, оно, как известно, всегда предвещает бурю. Максимилиан поежился от мысли, что Бруно узнал о существовании Дианы.

Он достал из шкафчика мятный леденец, закинул в рот. Сел на стул и закинул ноги на стеклянный отполированный стол.

– Черт! – негромко позвал Макс. В дверях тут же из серой дымки возникло лохматое уродливое существо. – Ты знаешь, где хозяин квартиры?

В ответ уродец отрицательно помотал головой и уставился на Макса.

– Бесполезные твари, – выругался тот и махнул рукой.

 – Исчезни!

Серая дымка на мгновение стала гуще и вновь растаяла, унося с собой лохматое существо. Макс встал и принялся расхаживать по квартире. Здесь обязательно должно быть что-то, что хотя бы намекнет на планы кузена. Бруно – педант. Он всегда тщательно просчитывает и продумывает каждый ход. Это человек-система, у которого обязательно все должно быть прописано на несколько шагов вперед. Прописано! Точно! Макс остановился и покосился на комод, на котором когда-то стояла фарфоровая лошадь.

На лице появилась самодовольная ухмылка.

– Братец, неужели ты не изменил привычкам за столько лет?

Еще во времена, когда они были обычными смертными, Максимилиан с отцом часто посещали семью Бруно. Они непременно гостили у них несколько дней. В один из таких визитов Макс узнал, что кузен влюбился. Роман с Агнессой, так звали возлюбленную брата, был тайным. Они были еще слишком юными, чтобы заявить о своих чувствах. Но уже тогда постоянно писали друг другу записки и передавали через соседских детей.

Однажды вечером Макс увидел, как Бруно аккуратно свернул бумажку, подошел к шкафу, убрал дощечку впереди между ножками и положил туда записку. О, Макс предвкушал момент, когда сможет открыть тайну брата! Наконец, не он станет объектом осуждения и злости! Ему не терпелось залезть в тайник кузена и узнать все его секреты. Но отец поспешно засобирался домой, и тайник так и остался нетронутым.

Кузен всегда был старомоден. Даже в одежде он предпочитал исключительно классику.

Макс всегда посмеивался над таким консерватизмом, но сейчас, эта черта брата была ему, как никогда, выгодна. Он легонько ударил ногой дощечку, та пошевелилась.

– Бинго! – Макс вытащил из-под комода потрепанную папку. Едва он открыл ее, как на пол выпало несколько старых, потертых листов, исписанных ровным и аккуратным почерком. В папке осталась коричневая тетрадь с погнутыми уголками. Брови Максимилиана изогнулись в удивлении.