Где рождается свет

И белого, и брецель принес, и штоллен даже есть маменькин, по семейному рецепту, – парень изо всех сил старался не смотреть на Агнессу.

– Штоллен? Дорогой Николаус, неужто я Рождество пропустила, пока матушке помогала?

– Нет, монна. Отец хотел изготовить, чтобы продукты не перевелись.

Донна Берта попросила занести ей булку хлеба и рулет с маковыми семенами. Николаус уже собирался выскочить из дома, как Агнесса легко коснулась его руки.

– Дорогой Николаус, коли уж по маменькиному рецепту, не угостите ли вашим вкуснейшим штолленом? Больно он у вас ароматный, – она томно выдохнула и погладила крепкое плечо парня.

Тот окончательно раскраснелся и, ни слова не говоря, выскочил из дома как ошпаренный. Агнесса лишь рассмеялась вслед. Матушка укоризненно покачала головой, впрочем, плохо скрывая улыбку, взяла золотой и вышла вслед за пекарем. Вернулась в дом она уже с корзинкой, от которой исходил умопомрачительный аромат горячего хлеба.

– Садитесь, матушка, я уже нам трав заварила, – Агнесса поставила на стол широкие коричневые кружки.

– Милая, разве можно так с парнем? Он же влюблен в тебя, как дитя. Глаз не смеет поднять, а ты так жестоко с ним.

– Ну что вы, матушка! Я же в шутку. Как можно удержаться, когда он так робок, что это даже мило.

– Ты бы лучше присмотрелась к парню. Сколько в девах ходить будешь? Неприлично уже в твои лета, – упрекнула донна Берта.

– Нет, не могу так. Лучше одной всю жизнь, чем с нелюбимым.

– Нет, не жалею, Агнесса. Судьба милостива, всегда дает нам то, что нужно. Вот мне тебя дала. Чего более хотеть?

– И ко мне будет милостива, матушка. Всему свой срок, – девушка потупила глаза и принялась ломать рулет, но проницательного взгляда донны Берты ей избежать не удалось.

– Что за мысли копошатся в этой прелестной головке? – ласково спросила женщина. Она настойчиво взяла Агнессу за локоть и заставила посмотреть в глаза.

Агнесса села на стул, глубоко вдохнула и быстро проговорила:

– Порою я чувствую себя так, будто не из этого мира.

– А из какого же? – глупо хихикнула донна Берта и подняла кружку. – Судьбой нам только один мир и дан.

– Да, матушка, я знаю. Но… не бывало у вас такого, что тела своего не чувствуете? Или, – Агнесса замешкалась и понизила голос, – будто душа витает где-то.