Под защитой трепетного сердца

Она стояла довольно высоко, ее гладкая картонная поверхность уже успела немного деформироваться от переполнявших вещей. Некоторые ящики, окружавшие его повсюду, содержали бесполезные надписи: «пурпурные сокровища», «сверкающие предметы». Впрочем, кое-где имелись подробные этикетки и наклейки с четкими обозначениями – в этом ему помогла сиделка.

Но мать всячески сопротивлялась: руководствуясь собственной логикой, она с огромной радостью объединяла свои вещи в категории, которым давала смешные названия, тайно меняла предметы местами в коробках.

В конце концов, расстроенная помощница заявила Хью, что все их старания были напрасными…

Он и так уже все понимал – ну и что с того?

Врачи, специалисты, консультанты… они так ничего и не добились. Да и могли ли? Ведь его мать прекрасно понимала, что делает.

Все ее имущество появилось задолго до Лена. Когда-то этот дом видел только Хью, его мать и ее сокровища. Ну и ее бесконечные поиски любви… Казалось, с Леном она наконец обрела счастье, которое так долго ждала.

Все вещи, купленные после болезненного расставания с мужем, отцом Хью, были бесконечно дороги ей.

Мать Хью считала, что без отношений с Леном единственной ценностью ее скучной жизни является что-то материальное, и он ничего не мог с этим поделать.

Вновь погрузившись в болезненное прошлое, Хью ощутил беспомощность. Он закрыл глаза.

Вещей в этой комнате было так много, что стоило сделать всего один шаг, как перед ним возникали стены коробок. Впрочем, так было в каждой комнате – спальне, гостиной, столовой, не важно.

Хью, будучи десятилетним мальчиком, даже попытался нанять специалистов клининговой службы, но его мать всячески сопротивлялась появлению в доме чужих людей. Единственное, чего ему удалось добиться: втайне заплатить за уборку некоторых комнат. Также ему помогли расчистить от коробок путь от спальни до входной двери – на случай пожара.

Хью открыл глаза, и его взгляд снова уперся в бесконечные ряды ящиков и коробок. Оставаться здесь он больше не мог.

Хью вернулся в холл, схватил ноутбук, положил его в рюкзак, намереваясь немедленно уйти… и внезапно замер.

Краска на двери еще не высохла, а это значило, что ему нужно остаться. Но и браться за дела было бесполезно – ящики и коробки отвлекали от рабочего процесса.

Глядя на вещи матери, Хью понимал: три года не избавили его от безнадежности, тоски и сожалений. Эти ящики будут вселять в него тоску и через десять лет.

Он придавал им гораздо больше значения, чем следует.