Десять писем

Опершись правой рукой о стол, я прислонила кий к левому бедру, и стала ждать, пока его взгляд найдёт мой. И он нашёл.

В тот момент, когда наши взгляды столкнулись, и Джеймс Уильямс понял, кто перед ним стоит, казалось, прошло несколько часов. Сначала его лицо ничего не выражало. Его взгляд мазнул по мне, как по предмету интерьера. Но когда его мозг зафиксировал знакомое лицо и запустил соответствующие химические реакции в черепной коробке, его глаза неотрывно впились в мои. Я стояла в нескольких метрах от него и всё равно видела, как его брови удивлённо поползли вверх, а расширенные до невероятных размеров глаза не верили тому, что видят.

 Помешкав буквально мгновение, он в пару-тройку шагов преодолел расстояние между нами и, крепко схватив меня за плечи, притянул к себе.

– Черт, скажи, что ты настоящая, – прошептал он мне в ухо. Я уткнулась ему в шею и невольно вдохнула аромат его кожи. Что-то терпкое и совсем чужое. Я попыталась отмотать плёнку памяти и вспомнить, что я испытывала пять лет назад.

Пустота. Я совсем не помнила запах человека, с которым была неимоверно близка когда-то.

«Близка только физически», – решило поумничать выпившее создание внутри меня.

Он отстранился и выжидающе посмотрел в мои глаза.

– Настоящая, – сказала я и, отступив на шаг, положила кий на стол. Его слегка разочарованное лицо дало понять, что от его внимания не укрылось моё желание держать дистанцию.

Я всегда сравнивала его с братом. Они дружили с самого детства и были максимально разными.

  Алекс обладал сдержанной неприступной красотой, а душа, наполненная до краёв прочным льдом, колола меня своей ненавистью и презрением.  Джеймс, наоборот, как пламя, страстный и горячий, никогда не мог скрыть от меня своих истинных эмоций. Он врывался в мою жизнь, когда считал нужным и переворачивал в ней всё вверх дном. Наши отношения были похожи на пожар, расползающийся быстро и неистово. Но стоило только ветру поменять направление, как огонь следовал за ним. И именно эта переменчивость сыграла не в его пользу. Я ему доверяла, но не любила.

– Поговорим? – предложил он, неоднозначно пробегая взглядом по моим ногам. Я согласилась, молча кивнув. Он завёл меня на третий этаж, аргументируя это необходимостью приватного разговора и, закрыв дверь на замок, повернулся ко мне.

Джеймс изменился. Он повзрослел и похудел. Черты лица заострились и стали более мужественными.