Про любовь, ментов и врагов

– И что, – уставилась на нее Верка, – значит, теперь мне можно грубить старшим сестрам?

– Перестань препираться со взрослыми и катись отсюда – второе лицо, единственное число, – сказала мама. – И в единственном числе будешь весь воскресный день: во двор – ни ногой! – Мама преподавала русский язык.

Когда Верка перешла в четвертый класс, они с малышней двора сами устроили летний лагерь с нарядными разноцветными флажками вокруг дворовой беседки и уже репетировали концерт художественной самодеятельности.

Кто-то из ребят подсказал, что после концерта у дельных взрослых обычно бывает банкет с выпивкой и закусками. Мысль была здоровая, но трудно реализуемая, так как клянчить у взрослых деньги на детский банкет представлялось делом занудливым. Но Верка придумала план. И достойно реализовала с дворовым коллективом.

Когда стройные ряды лимонадных бутылок и одиннадцатикопеечных магазинных эклеров уже ожидали концерта на составленных дворовых скамейках, с пятого этажа раздалось:

– Арев, быстро домой!

Мама называла ее настоящим именем только в состоянии крайнего неудовольствия, и спорить было нельзя.

Дома уже заседал весь педсовет во главе с бабушкой.

– Верочка, – вкрадчиво начала тетка, преподавашая географию, – на какие деньги вы купили лимонад и эклеры?

– На заработанные, – честно ответила Верка.

– А мне кажется, на выклянченные у чужих людей, – жестко влезла тетка-физичка. – Как вы смели попрошайничать?

От обиды Верка чуть не задохнулась, но звонко выговорила:

– Это почему это, когда собирать для школы по домам макулатуру и металлолом – это тимурство? А собирать по домам пустые бутылки для концерта художественной самодеятельности дворового лагеря – попрошайство?

Логика была такая железная, что мама даже не исправила ей ошибки в русском языке.

– Да-а-а, ты далеко пойдешь, – только и сказала тетя, знавшая географию. А мама добавила:

– И пойдешь прямиком в свою комнату – и никакого двора до конца лета.

Конечно, концерт без нее был бы провален, но тут домой пришел папа, обработанный по дороге Шварцем и другими ребятами. Бабушкин педсовет сидел у папы в печенках, должно быть, не меньше, чем у Верки. Они с мамой долго препирались свистящим шепотом в коридоре. И мама упрекнула его:

– Это все ваши, Петросяновские гены, – намекая на папиных братьев-цеховиков.