Что в сумасшествии приятно?

Единственными, кто прерывал ее отдых,

был врач Иван Иванович и тетя Фаина. Седовласый в круглых,

увеличивающих темно-карие зрачки очках, полный мужчина в белом

халате вечно ей что-то колол, а тетя делала теплые примочки из бодяги.

Поэтому, когда девушка окончательно пришла в себя, на теле не было

ни синяков, ни кровоподтеков. В зеркале ванной комнаты, куда она

еле-еле добрела, увидела сильно изменившееся, очень похудевшее, но

в то же время похорошевшее, свое лицо. Она помнила практически все

из своей жизни, кроме того, что с ней случилось в тот роковой день.

будто взяли и вырезали этот эпизод из ее памяти.

– Тонечка, что же ты не крикнула, что проснулась? Я бы тебе помогла

встать!– тетушка была тут как тут.

– А что со мной про-и-зо-шло?-еле протягивая слоги спросила Тоня.

– А ты сама-то хоть что-то помнишь?

– Нет! Ни-че-го!

– Мы были с Федором в гостях, а Борька к дяде в Мурманск днем

раньше укатил в гости. Ты дома была одна, купалась. Видно голова

закружилась, когда вылезала из ванны, поскользнулась и упала.

головой ударилась о край ванны и потеряла сознание. Хорошо, что мы

рано вернулись, будто чувствовали, что горе тут. Прямо в ванной тебя

раздетой и нашли. Федор, молодец, вытащил, укутал в простынь и

перенес на кровать. А я быстренько вызвала врача. Он тебя осмотрел и

сказал, что ничего жизни твоей не угрожает и до свадьбы все заживет, –

Фаина старалась говорить медленно, но язык не слушался и поскорее

выкладывал обманную версию.

– Как преподнесете, так и скушает, – обучал ее ранее психиатр.

– Главное– медленно и спокойно. Надо чтобы у нее появилась

уверенность, что во всем виновата она, и только она. Вы ее в дом

пустили, а она, неблагодарная, принесла вам кучу неприятностей .

И его замысел сработал.

Тоне стало стыдно за случившееся и обозвав себя клушей, набравшей

лишние килограммы для неудачного падения, начала перед тетей

извиняться.

Фаина внутренне возликовала. Надо же, все получилось, как этот

мозгоправ и обещал.

появился стыд за гнусный обман, но он тут же улетучился, уступая

место мысли, что во всей этой жуткой ситуации в выигрыше оказалась

только одна она. Ненавистного ей пасынка больше рядом не будет –

никогда! И мило улыбнувшись племяннице, ушла на кухню готовить

ужин.

Дни пролетали за днями, месяц сменял следующий, и казалось, уже

ничего не напоминало о том ужасном дне.