Пятый Дракон

С губ сорвался стон, я прекратила попытки соскрести яд, исцарапав собственную кожу. Лицо опухло, и я прикрыла веки, сдавшись. Осталась сидеть на холодных камнях, переживая остаточные волны боли.

– Тебе не нравилось быть гостьей. Ты хотела быть пленницей, Ашарин, – хладнокровно напомнил Эйден. – И ты ею будешь, раз таково твоё желание.

Глава 4

Недели спустя

Я нехотя открыла глаза, чувствуя вибрацию в камнях. Я в пещере, где-то среди лабиринтов туннелей. Будучи на коленях в согнутом положении, я лежала лицом на почти плоском камне, будто на плахе, готовая, что кто-нибудь наконец придёт и отрубит мне голову.

После того как я нашла окаменевшее тело Пятого Дракона и его детей, Эйден посадил меня в это место, сделав его моей новой тюрьмой. Я слышала, как размеренно продолжала капать вода где-то в дальней части пещеры. Здесь сумрачно, но кое-где имелись трещины, и сквозь них пробивались яркие лучи солнца. Они резали сумрак на части, но зрение оставалось размытым. Первую неделю я не могла открыть глаза.

Даже двигать ими под закрытыми веками было больно.

Позже, в один из дней, Эйден гладил меня по голове и откровенничал, что не ожидал такой сильной реакции. Основной яд сосредоточен в слюне, в крови он есть, но так мало, что способен вызвать разве что недомогание, однако смесь его крови и слюны дала более разрушительный эффект для глаз, чем Пятый Дракон предполагал. Эйден не оправдывался и тем более не просил прощения, а просто делился открытием, словно экспериментом с неожиданным результатом.

Я лежала не двигаясь и слушала. Раз за разом задерживала дыхание с надеждой, что перестану дышать вовсе. Эйден продолжал говорить, не замолкая и не замечая перемен, а я задерживала дыхание до звона в ушах и невыносимо сильного головокружения. И всё же жжение в лёгких и инстинкт самосохранения каждый раз оказывались сильнее и вынуждали меня делать новый вдох.

Когда боль в глазах поутихла, мне стало легче удерживать веки открытыми, но зрение оставалось повреждённым настолько, что я практически ничего не видела.

Спустя, казалось, недели появились очертания предметов. Я научилась немного различать цвета, но окружающая обстановка так сильно размывалась, что в первые дни глаза тут же наполнялись слезами, и я снова их закрывала.

Теперь я не плакала, но картинка оставалась смазанной, мне не удавалось различать лица. Среди других светловолосых эвирцев Эйдена я отличала разве что по голосу, походке или манере держаться.