Пятый Дракон

При дворе несколько советников признали в Наён младшую дочь Ян Йорин и нынешнюю наместницу Запада. Однако император не особо охотно её слушал. Тогда за дело взялся Калид, но толку было мало.

– Я сообщил о смерти Эиля и о том, что сам стал новым хранителем Дракона Юга, но мне не поверили, – нехотя поддержал Калид.

– Почему? – опешила я.

Как можно не признать хранителя?

– Потому что меня попросили продемонстрировать хоть какие-то умения, и хранитель Севера потребовал разговора с Драконом Юга, – вяло пояснил тот.

По рукам поползли мурашки от воспоминаний об изменившемся голосе Калида, когда заговорил дракон. Я помнила, с какой скукой он смотрел на собственный перелом, помнила о светящихся глазах Раяна и приказном тоне, заставившем воздух вибрировать.

– Оказалось, остальные хранители с лёгкостью призывают душу дракона, чтобы те отвечали от их лица. Но мой дракон… – Калид скривился на последнем слове, словно от кислого привкуса.

Медленно я начала догадываться, о чём речь.

Дракон позволил хранителю пользоваться своей силой, но сам общаться не желал до тех пор, пока Эйден не сломал ногу Калиду.

– Он проигнорировал?

Калид, пристыженно склонив голову, промолчал, как если бы это была его ошибка. Шин несдержанно усмехнулся:

– Это было позорно.

– Не забывай, что я хранитель Юга, Шин. Где твоё уважение? – вспылил Калид, не привыкший к вольным отношениям между учениками Запада.

– Я старше тебя на два года, хранитель, – без стеснения парировал Шин.

 – После всего произошедшего давай обойдёмся без выяснения, кто кому должен ниже кланяться.

Хоть дедушка и лупил учеников розгой, вбивая в головы подопечным, что иерархия должна строго соблюдаться и вольности недопустимы, но стоило ему отойти, и все наставления забывались. Однако подобные выходки позволяли себе исключительно ученики одного потока, Джун бы так говорить с Калидом себе не позволил.

– Я уважаю тебя, хранитель. Лишь чокнутый мог вытворить то, что сделал ты! И мне это нравится! – В голосе Шина смешалось какое-то безумное веселье и неприкрытое восхищение, но я не могла понять, это ли смутило Калида или нечто другое.

Хранитель ответил невнятным бормотанием.

– Что он сделал? – напрямую спросила я Шина, приняв, что Калид не признается.

– Он воткнул себе кинжал в ногу! – в нетерпении воскликнул тот громче, чем стоило.

Я потеряла дар речи, переводя взгляд с одного собеседника на другого. Калид нацепил скучающую маску.