То самое чувство

Папа идет на кухню, где по утрам всегда делает себе – и нам, если хотим – полноценный завтрак, придерживаясь старой мудрости, начинающейся с совета "завтрак съешь сам". Я иду следом, но, дойдя до ванной, скрываюсь в ней. Быстро умываюсь, чищу зубы и, даже не расчесываясь, меняю пижаму на беговое обмундирование.

Увидев через всегда открытую дверь кухни, что я собираюсь на пробежку, папа попросил одеться потеплее.

– Я в термобелье, пап. И в толстовке, – слова "термуха" и "худи" папа не приемлет. – Не в пуховике же мне бегать.

– Зимой будешь в пуховике. Или в спортзале, – совершенно нестрогим голосом, но тем не менее безапелляционно предлагает он мне неочевидный выбор.

– Ладно, – не желаю я спорить и, послав ему воздушный поцелуй, шагаю в прихожую натягивать куртку и кроссы.

В лифтовом холле меня ждет заспанная и поэтому нереально узкоглазая Лелька.

– Вот дуры, суббота, а мы ни свет, ни заря тащимся жиры растрясать.

– Какие у тебя жиры? – фыркаю я, проходя мимо лифтов к лестничному пролету – спуск и подъем тоже часть тренировки.

– Чё, опять пешком?! Даже в субботу? – возмущается мне в спину соседка.

– Не ленись! А то жирами заплывешь, – бросаю я через плечо и начинаю перепрыгивать через ступеньку, как в детстве.

Когда мне было пятнадцать, один из таких необдуманных спусков закончился для меня растяжением связок голеностопного сустава. Я тогда погналась за подшутившей и пустившейся бежать от меня подружкой, удобной обуви поблизости не оказалось, а наказать шутницу было необходимо, и я, недолго думая, сунула ноги в мамины туфли на неслабом таком каблуке.

Размер ноги у мамы небольшой, и я тогда до нее уже доросла – сейчас уже и Алиска нас догнала, и мы все трое можем при необходимости носить обувь друг друга, – но тот факт, что туфли были мне как раз, никак не уберег меня от неловкого падения. Я неслась, сломя голову, а сломала ногу. Ну не сломала, но все равно было очень больно. Уже на первом же лестничном пролете нога подвернулась и хоть обошлось без хруста и перелома, на костылях мне пришлось проковылять довольно долго. Пострадала по глубости, в общем. При этом обидчицу так и не догнала и не наказала. Но сейчас я в правильной обуви и смотрю, куда ставлю ноги, спускаясь хоть и быстро, но осторожно и обдуманно.

Благополучно достигнув первого этажа и миновав все четыре подъездные двери, мы выбегаем на по-ночному темную – до дня зимнего равноденствия остается чуть больше месяца – улицу.