Компас

– Готов ли ты служить на флоте, сынок? Ведь там ужасные вещи творятся: кругом кровожадные киты и акулы, а еще там пираты, от которых трясутся от страха все местные торгаши. Не спрячешься ли в трюм, как пугливая крыса? Хотя, скорее всего, с его животом даже не сможет туда пролезть, да, друзья? – и, закатившись веселым смехом, продолжал военный, глядя на бледнеющее лицо Джона, между делом деловито поправив свой парик. Толстяк, справившись с волнением, тихонько заговорил, окрашиваясь пунцовым румянцем:

– Моя мать заложила свой дом, и нам надо платить долги, чтобы не оказаться на улице, потому я иду на службу.

Внезапно в разговор вмешался еще один военный и со смехом сказал:

– Чарльз, да записывай ты его, если он не пригодится в службе, так хоть съедим его, когда кончится провиант, думаю, на его тушке мы протянем три дня, так еще и бульон потом наварим из костей.

И, закатившись громогласным смехом, начал хлопать себя по коленям, видя, что Джон начал пятиться назад, как каракатица, от опасного собеседника и случайно толкнул стоявшего за ним юношу, который от такого толчка чуть не потерял равновесие и не приземлился в свежий конский навоз.

Юноша, который чуть не упал, сердито оттолкнул толстяка, и, засучив рукава, хотел уже было как следует проучить неуклюжего парня. Но так как он уже подписал договор на службу, не мог подраться, поэтому он под строгим взглядом офицера утих и встал обратно в строй, ждал команды двигаться на корабль вместе с остальными, но, видя, что Джон хочет сбежать от призыва, решил вернуть его.

– Джон, черт тебя побери, опять ты чуть все не разнес своим жирным задом, – в сердцах воскликнул он.

– Собирай свои манатки и чеши на корабль, пока ты не разгромил весь этот чертов город», – и, отвесив звучный шлепок по спине, направил им толстяка обратно к столу.

Как вы успели уже догадаться, этим юношей был Сэм, именно он с отеческой заботой присматривал за своим неуклюжим другом, и он же надоумил его идти вместе с ним на флот. Вся ситуация начинала принимать все более высокие обороты. То тут, то там подключился кто-то из толпы праздношатающихся граждан, и вскоре все это начало принимать подобие некого представления, где толстый и тонкий бранили друг друга.