В твоем плену

– Так я и думал. Развлекайся, Золушка…

Жду пару минут и, когда шаги внизу стихают, иду вслед за ним по ступенькам за инструментом.

Я действительно чувствую облегчение, мне было полезно выпустить пар, поэтому я ничуть не сожалею о предстоящей уборке. К тому же, она тоже станет для меня терапией. Когда руки чем-то заняты, лично мне лучше думается.

А думать мне есть над чем.

Глава 4 Осколки

Складывая стеклянные обломки и горшочные черепки в большую корзину для белья, которую сейчас явно по назначению не используют, раз она занимает почетное место в кладовке среди садового инвентаря, я пытаюсь придумать, как же мне позвонить брату.

У моего сыночка-в-законе просить бесполезно, он приставлен ко мне цербером и, я уверена, не станет нарушать полученный приказ. Он видел, как Рас отобрал у меня телефон и не расщедрится давать мне свой. Но позвонить мне очень-очень-очень нужно.

– Думай, Хэвен, думай!

От злости на безвыходность ситуации я двигаюсь излишне дергано и суетливо, поэтому вполне для себя ожидаемо ранюсь об осколки зеркала.

– Фак! – от резкой боли ругаюсь вслух, но негромко – не хочу привлекать к себе внимания.

Смотрю на длинный глубокий порез на ладони, из которого толчками стремительно выступает кровь, будто на волю из-под земли пробивается источник воды, и тонким ручейком стекает на пол.

Выбегаю в соседнюю ванную и включаю на полную холодную воду. Сую порезанную руку под мощную струю и смотрю, как кровь смешивается с водой, окрашивая ту в розовый цвет, и вместе с ней утекает в слив.

Вида крови я не боюсь и в обморок падать не собираюсь, но зрелище все же неприятное. И волнительное – крови я теряю много. Ледяная вода ее останавливает, но стоит мне вытащить кисть из-под струи, как кровь сочится вновь.

Я чертыхаюсь и тихо поскуливаю, потому что под водой рука замерзает, а рану щиплет. На мгновение допускаю мысль позвать своего надзирателя на помощь – должна же быть в доме аптечка, жгут там, пластырь, в конце концов, – но вспоминаю его свирепый взгляд, и от идеи тут же отказываюсь.

– Сама справлюсь. Поди не окоченею… – едва шевелю губами с сомнением и тянусь к полотенцу.

Попытаюсь остановить кровь им, иначе потом придется лечить обморожение конечностей.

Полотенце очень быстро пропитывается кровью. "Что ж там за рана?!" – мысленно скулю я, когда дверь в ванную открывается.

Обернувшись, вижу Сойера, и, не скрывая досады на лице, перемещаюсь, чтобы спиной закрыть ему обзор раковины и моей рукозадости.