Лоранс

Ланард учтиво поклонился всем.

– Прошу за мной. О ваших людях и вещах позаботятся, не переживайте.

К Элайзе и Барнабусу тем временем подошли лакеи. Экономка и управляющий указали им на багаж. А Самуэль с братьями пошли в особняк вслед за дворецким.

В просторном помещении за входной дверью в глаза Самуэлю сразу бросились две полукруглые лестницы, уходящие на второй этаж. С белыми витиеватыми перилами и серыми мраморными ступенями. Его сердце екнуло. Ведь в родном поместье в прихожей расположение лестниц и их внешний вид были абсолютно такими же.

Он не сдержался и улыбнулся. И мельком взглянул на братьев. Только Джератт уставился на лестницы с задумчивым выражением. Бриенн и Аррон же изучали мебель и растения с открытыми ртами. Большое многообразие цветов особенно порадовало Самуэля. Они напоминали ему о любимом саде. Ланард повел всех мимо лестниц по правому коридору от входа. Длинное помещение заканчивалось двустворчатой дверью со стёклами. Он открыл ее перед братьями, а сам отошел в сторону, чтобы пропустить их вперед.

Они зашли в комнату-гостиную. Самуэль решил, что это именно она. Ведь в родном доме у них находилась похожая на эту. Здесь был растопленный камин, несколько кресел и диванов, а так же пианино и карточный столик. Где как раз зимой они постоянно обитали вместе с тетушкой Дорой и ее мужем Ронфелем.

– Господа, хозяева должны вот-вот прибыть, может вы что-то желаете, пока ожидаете их?

– Пожалуй, мы бы не отказались от чая, Ланард, – ответил за всех Самуэль.

Другие братья согласились с ним.

– Сию минуту распоряжусь, – поклонился Ланард и закрыл дверь с другой стороны.

Бриенн шлепнулся прямиком на самый длинный диван со словами:

– Наконец-то мы доехали. Столько времени в карете – то еще испытание. Уж лучше пешком идти.

– Согласен с тобой, – ответил Самуэль и сел рядом, вытянув ноги.

Джератт ходил по комнате и рассматривал картины, висящие на стене. Аррон сел за пианино и начал играть.

Мелодия наполнила комнату звуками, приятными на слух. Вскоре слуги принесли чай. Тогда же в коридоре послышался бурный гомон и знакомый Самуэлю и его братьям смех. Так смеялась только тетушка Дора. Заливисто и громко.

И войдя в комнату, тетушка сразу кинулась бесцеремонно обнимать Самуэля и других братьев, приговаривая:

– Как же вы все изменились! Такие красавцы. Как на подбор! Все дамы будут вашими, – и вновь засмеялась.