Наследие

Из развлечений у воды были замки, которые дети строили из песка, разноцветные надувные игрушки и плавательные средства. Визг, смех и гомон стоял такой, что разобрать в нем что-то отдельное было нереально, но только не дьяволу. Люцифер вслушался в многоголосый гомон, выделяя из него отдельные фразы:

– Это моя территория! – мальчик возмущенно провел линию на песке, отделяя себя от отца. – Строй свой замок, не заходя за линию!

– Ну дай укусить, ну пожалуйста! – выпрашивала маленькая девочка у девочки постарше, с наслаждением евшей мороженое, дразня мелкую.

– Сфотографируй меня так, будто я русалка и смотрю на закат, – попросила девочка-подросток у своей подруги. – Только не забудь фильтр поставить, больше зеленого!

– Иди сюда, поправлю тебе шортики! – звала бабушка внука, который хохотал и убегал от нее, подтягивая шорты неумелыми ручками вверх.

– Она смотрит на меня? Как я выгляжу? – накаченный парень в ярко-оранжевых плавках рисовался перед блондинкой, снимавшей селфи для своих социальных сетей.

– У нас в Академии происходит все ровно то же самое, – обратился принц к Сал. – Как там учат на первом курсе? И создал Бог Землю, ангелов, демонов и людей – и всех по подобию своему.

– Неплохие получились подобия, – согласилась Саламандра. – Жаль только оригинала нет, сравнить.

– Я видел его один раз, мельком, – признался Люцифер.

Брови Сал удивленно взметнулись вверх, она резко села, наклонившись к нему ближе.

– Серьезно?! Когда?!

– Еще ребенком отец брал меня на Небеса.

Уже и не помню, зачем. Он хотел добиться аудиенции с Ним, но не смог. Когда мы уходили, я обернулся и увидел, как Метатрон заходит в дверь его кабинета, а он сидел за столом. Помню только его склоненную, окутанную светом голову. Он что-то писал большим золотистым пером – я таких перьев никогда не видел. Потом дверь закрылась, и все исчезло.

Сал слушала его так восторженно, будто он раскрывал ей тайны Вселенной.

– Хотела бы я когда-нибудь его увидеть.

– Ангел Люцифер – видел.

Отец редко говорит об этом, но наш Повелитель рассказывал не очень хорошие вещи про Него. Жесткий, волевой, непреклонный. Это все подавалось через призму презрения и ненависти. Но ведь про меня можно сказать все то же самое, – покачал головой Люцифер. Я бываю резок, жесток и обладаю несгибаемой волей, как и любой дьявол.

Саламандра фыркнула.

– Несгибаемой – это ты загнул. Думаешь, я не знаю, про твою интрижку с Лилит? Она вертит тобой, как хочет.