Так не бывает!

А в моей душе черная дыра, которая все больше и больше поглощает меня. Я уже не плачу. Не могу больше. Нет сил, нет эмоций. Мне все равно.

Я уже несколько часов сижу у могилы Самсона. Джинсы промокли и заледенели, так же, как и куртка, но холода не чувствую. Хотя пальцы уже не сжимаются в кулак.

Темнеет. На кладбище остались только я и привидения. А ко мне так и не пришел ответ – как жить дальше без тебя? Я понимаю, что ты хотел бы, чтобы я жила и радовалась за нас двоих. Но КАК это сделать, когда выключили солнце? Ты был моим солнцем, а я твоим цветком.

Мы так друг друга в шутку и называли. Твое имя в переводе с древнееврейского означало «Солнце», а меня ты звал своим «Васильком». А еще у тебя глаза цвета заката – карие с желтыми вкраплениями. Таких глаз я ни у кого больше не видела.

Как же больно. Мне кажется, у меня болит каждый нерв в теле и никогда не наступит облегчение. Ведь ты больше не обнимешь меня, не прошепчешь на ухо всякие глупости. Мне холодно без тебя. Ты мое лекарство, рядом с тобой я жила.

А теперь… Ты умер тогда на трассе, а я умерла, когда узнала, что тебя больше нет. От меня осталась только оболочка, тело с еле трепыхающимся сердцем.

На плечи опустился плед. Папа.

– Девочка моя, пошли домой, – и, не дожидаясь ответа, папа приподнял меня за плечи и на секунду крепко прижал к себе.

Родители, я понимаю, как вы переживаете. Но ничего не могу сделать со своей болью. Прошло всего полгода как не стало Самсона. Обещаю, что со временем научусь не показывать своих эмоций.

Но не сейчас. Сейчас еще нет сил притворяться.

На могилу к Сэму я ходила каждые выходные, этого мне хватало, чтобы зарядиться до следующих выходных. Хотя это громко сказано «зарядиться». Учитывая, что все дни напролет я лежала в кровати, и даже не могла есть. Пока папа не пригрозил, что положит меня в больницу, и там меня будут кормить через зонд. Зная, что он это обязательно сделает, я не спорила и ела, не чувствуя вкуса.

Отец покрепче укутал меня в плед и как куклу повел к машине.

Если бы я знала, что задумали родители, я бы не позволила себя увести и сидела у могилы пока окончательно не заледенела. Они захотели разлучить меня с моим Солнцем, с последней ниточкой, что нас связывала.

На следующий день мы переехали из города Сочи, в незнакомую мне Москву.

Записки Самсону:

«Ты не мог умереть. Когда же ты вернешься? Я тебя так жду. Твоя рубашка весит в моем гардеробе. И я все так же варю по воскресеньям твой любимый кофе с корицей.