Так не бывает!

Но вот где их искать? Да и станут ли они разговаривать со мной?

Я сделала еще глоток Метаксы и достала из тумбочки альбом с карандашами. Сев на пол и облокотившись спиной к кровати, начала рисовать. Я уже осушила пол бутылки спиртного и мой разум летал в соседней реальности. Когда на меня с бумаги начало ухмыляться лицо капитана, я вырвала лист из альбома и, скомкав его, бросила в угол. Нет. Нет! Нет!! Я должна вспомнить лицо Сэма! Когда еще несколько скомканных листов полетели в угол и на бумаге опять выступили черты лица капитана, я начала со злостью зачеркивать его лицо карандашом, да с такой силой что карандаш переломился пополам.

С рыком откинув в сторону альбом и туда же отправив обломок карандаша, я сделала еще пару глотков алкоголя. Встав с пола, рухнула на кровать и свернулась в позу эмбриона, укрывшись пледом, провалилась в глубокий сон без сновидений.

Глава 4

Лина

Утром меня разбудил телефонный звонок. Застонав, я нащупала причину, усилившую мою головную боль.

– Алло, – хрипло ответила я.

– Василина, ты где? – услышала я обеспокоенный голос отца.

Распахнув глаза, я огляделась.

– Пап, я дома. Все хорошо.

– Ты вчера так неожиданно уехала, Артем сказал, что ты приедешь сегодня.

– Папа, я не знаю, получится или нет, – ответила я, садясь на кровати и спустив ноги. Как представлю, что мне опять придется ехать через тот злополучный пост ДПС, аж передернуло.

Ответом мне был тяжелый вздох.

– Тебе понравился мой подарок? – Я перевела тему.

– Понравился! То, что надо, – я почувствовала, что папа улыбается, – Сегодня с утра уже разобрался и заварил первую партию пива.

– Круто, – улыбнулась я.

Мы с папой еще немного поболтали и, отключив телефон, я пошла в ванную. Приняв душ и выпив таблетку Алка-зельтцер, почувствовала себя человеком.

Убрав в комнате разбросанные вещи, я подняла с пола скомканные наброски и разгладила об коленку один из листов. Все же не могу не признать, что капитан красавчик. И эта прическа плохого парня, не слишком длинные, но и не короткие волосы, слегка взъерошенные.

Опять в груди запекло, и, собрав с пола все скомканные листы, понесла их на кухню, чтобы выкинуть в мусорное ведро. Но прежде, чем выкинуть наброски, опять развернула один из них, где на меня смотрели нахальные улыбающиеся глаза. Вздохнув, расправила на столе все рисунки и сложив пополам вернулась обратно в комнату и запихнула в свою тайную коробку. Рука не осмелилась выкинуть.