Тьма

Мир просыпался, словно тяжелый больной, с трудом приходя в сознание. Даже трели соловьев, что все майские ночи напролет наполняли город сверкающими переливами, в это утро были необычайно редкими и приглушенными, словно хрипы умирающего, задавленного подушкой.

Четверо мужиков, одетых кто во что горазд, зябко переминались с ноги на ногу у дверей Серегиного дома. Утренний туман в этот безветренный день пробирал их до самых костей, залезая своими серыми лапами под поношенные свитера и куртки. Мужики курили дешевые сигареты без фильтра, сплевывая табачные крошки прямо под ноги, на асфальтовую дорожку.

– Че они там валандаются? – пробормотал самый младший из них, присаживаясь на ступеньки крыльца. – Давно бы уж копать начали, ё-моё!

– Не ерохтись, Санька, – спокойно урезонил его пожилой плотный мужичок, щелчком забрасывая окурок в клумбу. – Похороны тебе, не танцульки.

– Егорыч, – позвал мужичка один из четверки, выставив на всеобщее обозрение щербину в зубах. – Скажи, что б по стопке налили.

– Без тебя, Щербатый, сообразят, – так же спокойно ответил ему мужик. – Чай, люди солидные. Не шелупонь какая-то!

Четвертый стоял молча, опираясь на штыковую лопату. Казалось, его не интересовало ничего вообще, да и непонятно было, проснулся он уже, или еще спит. Санька запустил в него камешком, подобранным с дорожки, но тот в ответ даже не повернул головы.

– Уймись, олух! – одернул Саньку Егорыч. – Не трожь Ринатку. А то тебе, заместо него, штык дам!

Наконец, дверь дома открылась, и на крыльцо вышел Игорь.

Его лицо, словно окаменело, утратив всякое выражение, и лишь глаза выдавали сильную душевную боль, готовую вырваться наружу скупыми слезами. Игорь странно посмотрел на мужиков, словно не понимая, что им тут надо, и лишь после долгой паузы, казавшейся бесконечной, проговорил:

– Давайте, мужики, садитесь в белую «Ниву». Сейчас я вас на место отвезу.

Мужики, не торопясь подхватив инструмент, отправились к машине. Эту бригаду нанял Николай для рытья могилы.

Аванса он им не заплатил. Опасаясь, что они с вечера перепьются, и утром не встанут вовремя. Вот и тряслись сейчас у мужиков руки и горели глаза, в ожидании «разгонных». Лишь Ринат был спокоен и невозмутим. Саньке казалось, что он все утро к чему-то принюхивается, постоянно посапывая носом.

– Ринат, ты че, водку вынюхиваешь? – попытался он сострить. – Не учуешь, она пробкой закрыта!

Санек даже успел хихикнуть, прежде чем получил от Егорыча подзатыльник.