Наложница. Жизнь на цепи

– В её положении нельзя болеть, – протянула Сяомин, жуя кусочек мяса. Ей плевать на Главную супругу и её самочувствие.

– Так ладно бы простая хворь, – продолжала шептать служанка, заговорщицки оглядываясь на открытое окно. – Она слегла после вестей о Вас с Повелителем, мол, ребенок в утробе впал в уныние.

– Чушь, – отмахнулась Сяомин, с отвращением отодвигая от себя отвар в чаше. – Она каждый раз выдумывает новые причины, по которым Повелитель должен незамедлительно прийти к ней. Я тут совершенно не при чем, сама знаешь.

– Конечно, госпожа, – поклонилась Дэмин и недовольно взглянула на улицу. – Все только и делают, что завидуют Вам. Как только язык поворачивается говорить гадости.

– Оставь их, пусть говорят, что пожелают, – вздохнув, сказала Сяомин и потянулась. – Лучше скажи, есть вести из Северного гарнизона?

– Нет, госпожа, – грустно ответила Дэмин, покачав головой. Немного подумав, она обнадеживающе произнесла: – Я уверена, с молодым мастером Чэнь всё будет хорошо…

– Мне бы твою уверенность, – грустно пробормотала Сяомин, вспоминая последнюю встречу с братом.

Её сердце разрывалось от несправедливости, однако продолжало отчаянно надеяться на лучшее.

Насытившись, она приняла ванну и сменила платье. Облачившись в нежно-желтое платье и украсив волосы заколкой с цветами, девушка вышла во двор. Её скромный сад не шел ни в какое сравнение с садом во дворце Нефритового дракона, однако он чудесно справлялся со своей задачей – обеспечивая покой и прохладу даже в самый жаркий день.

Пройдя по каменным тропкам, Сяомин нежно гладила лепестки цветов. Касаясь пальцами лепестков, она представляла под ними лицо Юйлуна.

Тоска не покидала её сердце, но боль притупилась. Оставшись неприятным осадком сажи, где-то в глубине души. Её духовный инструмент ощущался сгустком недовольства, подобно занозе в пальце. Неприятно, но жить можно. Девушка давно привыкла, что в отличии от других инструментов, её был несколько другим. Словно живое существо, он скребся в душе, требуя дать волю.

Нельзя, запрещено и строго наказуемо.

В роду Чэнь из поколения в поколение передавалось предание о первом духовном инструменте клана. Великий Мудрец, чье имя стерлось из памяти потомков, имел особую форму Ци. Тогда, когда у остальных сила воплощалась в оружие или неодушевлённые предметы, он мог призывать ягуара. Громадное животное, наделенное разумом и невероятной силой. Растущее по мере поднятия уровня, оно вызывало трепет в душах остальных культиваторов.