Монета и сталь

Тут и Мэнс прикроет, если что, благо, их цели не расходятся. Ну и доверять им свой секрет она не собиралась: легче сделать вид, что она хочет быть Приключенцем и избежать лишних вопросов. И потом, вдруг артефакт приведет ее к несметным богатствам – не делиться же с ними полученным.

Первым делом команде нужно было выйти за пределы города. Уже вечерело, небо приобрело темно-лиловый оттенок, где-то перетекающий в фиолетовый – точь-в-точь цвет любимого платья Верны. По пути союзники обсуждали план действий, и несмотря на их неопытность, Мэнс, Харден и Дельвиг подходили к этому со всей серьезностью.

Тристл хотела расспросить их о прошлом, как они познакомились и почему решили стать Приключенцами, но что-то подсказывало ей, что это плохая идея. Потом как-нибудь; если они начнут расспрашивать ее в ответ, разговор получится неловким. Парни шли впереди, и Мэнс то мельтешила рядом с ними, то дожидалась Тристл и заводила легкий, ни к чему не обязывающий разговор. В таком темпе они прошли путь до Высоких Ворот – выхода из городка Вудхёрст.

Из густых кустов стрекотали сверчки. Небо было темным, как шерсть гончих, а в воздухе слабо пахло сиренью. По обе стороны ворот стояло два стражника: один из них подремывал, опершись на алебарду. Свет от зажженного факела ронял тень на его лицо, выделяя рыжие волосы и щетину. Другой вытянулся по струнке, открыл рот, чтобы отбарабанить привычные «кто-куда-откуда», но тут же его и захлопнул, когда присмотрелся к подходящим:

– Мистер Лайтбрингер! Нас не предупредили.

Харден, сменивший доспехи на более удобные, бегло осмотрел заговорившего с головы до пят. На нагрудной части брони Лайтбрингера распускался золотой цветок, будто начерченный тонкими полосками света; Тристл понятия не имела, обозначал он что-то или нет, но на похожих доспехах стражников таких не наблюдалось.

– Не переживайте, солдат. У нас задание, – парень подобрался и вздернул подбородок. – Мы Приключенцы, знаете ли.

Тристл, изо всех сил сохраняя серьезное выражение лица, мельком взглянула на остальных: чародей, казалось, задумался о чем-то своем, переступая с ноги на ногу, а полудемоница разминала шею.

Никто не придавал значения резкой смене поведения Лайтбрингера, хотя от того так и веяло напыщенной уверенностью. На его обычное поведение это не было похоже. Что с ним вдруг произошло?

– Все вы? – переспросил стражник номер один.

Деревянным концом алебарды он постарался незаметно ткнуть задремавшего товарища в ботинок.