Монета и сталь

На обнаженное лезвие попал свет от голубых сфер: оно блеснуло, рассекло воздух и едва ли задело кожу фейри. Черные тени на деревьях не шевелились, но что-то подсказывало Приключенцам, что ждать их немилости не стоит. Подобрав удобный момент между атаками, они одновременно побежали назад, к Тристл и Дельвигу; оба были готовы отражать нападение со спины, но фейри почему-то замешкались.

– Умирать – так вместе, – заявила Дилони, в изнеможении упав на колени рядом с остальными.

Ее одежда испачкалась в земли, крови и налипших на нее листьях, лицо всё в ссадинах и свежих синяках, которых было видно даже на красной коже.

На правой руке красовалось несколько кривых, глубоких царапин, но она не обращала на них внимания. Паладин выглядел не лучше.

Девочка рассматривала лицо чародея, словно не слыша ее слов. Казалось, что она просто не верит в происходящее.

Паладину хватило одного короткого взгляда на Дельвига, чтобы тихо сказать:

– Он нас не перенесет.

И тут же обессиленно упал рядом.

Меч со звоном выпал из его руки, но Харден, не желая расставаться с семейной реликвией, вновь подобрал оружие и прижал к себе, как ребенка.

– И это – всё? – Тристл будто очнулась. Она шокировано взглянула на ребят, – Это – ваш славный путь Приключенцев?! Да дети малые и то лучше бы справились!

Она вскочила на ноги. Похоже, ее не пугало то, что их вот-вот съедят лесные твари: гораздо больше претензий у нее было к прозванным героям.

– Вставайте уже! Сейчас мы им покажем, кто тут…

Она развернулась, готовая к бою, и в ответ на нее воззрились тысячи белых глаз, похожих на огоньки.

Они неотступно следили за каждым ее движением. Храбрости у Тристл поубавилось, но она всё равно встала перед ребятами. О том, чтобы бросить их и сбежать, у нее даже мысли не было.

– Ну, – уже менее уверенно воскликнула она, – Нападайте!

Кинжал начал скользить в ее вспотевшей ладони, но Тристл только сильнее сжала его, не подавая виду. Фейри синхронно наклонили головы и прищурились, будто прикидывая, как столько дерзости помещается в столь маленькой фигурке.

Со стороны лесных существ послышался неразборчивый шепот, похожий на шелест листьев.

Вдруг Тристл отчетливо почувствовала холод, будто к ее бедру приложили лед. Сбитая с толку, она посмотрела вниз: левый карман сиял синим так ярко, что девочка тут же зажмурилась. Даже через сомкнутые веки перед глазами было светло, как днем; секунда ослепительного свечения, и всё затихло.