Вдали

Мышцы всего моего тела напряглись, и я почувствовала, как по лбу стекает капелька пота. Если неприятель подкрадется слишком близко, не попавшись в прицел, в крайнем случае можно пожертвовать целостностью арбалета и вломить прочным деревянным прикладом. Главное – не упустить момент, иначе в честной рукопашной схватке я проиграю сразу же.

В линзе проплывали деревья, прячущиеся под покровом темноты, пустошь окраины леса, далекий-далекий горизонт. Торжествовало безмятежное спокойствие природы.

СТОП! Крестик прицела замер на черной точке вдали, появившейся откуда-то из леса.

Я медленно подняла руку, отрегулировала зум и подкрутила колечко окуляра, возвращая изменившемуся изображению четкость. Сердце заколотилось быстрее, когда я различила очертания человека. Он шел быстро, часто оглядываясь и то и дело пытаясь перейти на бег, но не преуспевая. Иногда останавливался, опирался на колени руками и пытался перевести дыхание, но тут же, словно подгоняемый какой-то невидимой силой, снова пускался вперед.

Я перевела прицел чуть ниже, внимательно следя за его походкой. Незнакомец хромал. Я со злостью сжала зубы: на моем пути встречались и симулянты, которые сначала давят на жалость, а потом забирают у тебя всё до последней крошки, усыпив бдительность. Аферисты хреновы.

Еле-еле усмирив желание прострелить потенциальной угрозе голову, я продолжила наблюдать. Через пару десятков метров стало заметно окровавленную штанину чуть ниже колена. Либо мошенники становятся чрезвычайно изобретательными, либо он и не собирался кого-то обманывать.

Я всё больше и больше убеждалась во втором: зачем лезть к кому-то, находясь в таком плачевном физическом состоянии?

Не-ет, тут… Тут что-то другое. Не собственная выгода. Я облизнула пересохшие губы и вновь припала к прицелу. Было неестественно тихо, но ещё чуть-чуть, и я бы услышала, как в воздухе звенит напряжение.

Мужчина проковылял еще несколько десятков метров, и в линзе отпал всякий смысл. Я подняла голову и наконец поняла, почему он так безрассудно пытается преодолеть огромное открытое пространство, совершенно не беспокоясь о своей безопасности.

На лице был написан ужас. Животный страх перекосил его резкие, словно рубленные топором черты лица. Что-то позади незнакомца полностью переключило разум на инстинкт самосохранения и слепо двигало его, словно податливую марионетку – куда угодно, лишь бы подальше от того, что было за ним.

Увидев меня, человек замахал руками.