Ни слова о судьбе

Передергивало каждый раз, когда он думал о том, что всю жизнь будет отсиживать задницу на жёстких тронах.

Всё же погода слишком хороша. Надо будет улизнуть из душного замка хотя бы в сад после приёма посетителей.

– Рен, не хочешь заняться этим вопросом? – спросил у него король.

– Что? – У Рена все мысли из головы уплыли, и он не сразу понял, о чем его спросили.

Отец послал ему недовольный взгляд карих глаз, а такие же глаза брата ему насмешливо улыбнулись. Из них троих на тронах только он был ярким пятном справа.

– Смею напомнить о том, что скоро начнётся сезон урожая и мне нужно будет отправиться в академию Айфель, – серьёзно, но осторожно ответил он.

– Зачем вообще тебя спросил? Ты найдешь миллион причин для отказа, – проворчал отец. – Хватит на сегодня посетителей. Мне и Растусу нужно заняться бумагами.

Рен с энтузиазмом вскочил на ноги. Его длинные алые волосы, заплетённые в хвост, взметнулись за ним. Он легко поклонился отцу, когда тот начал спускаться по лестнице, и начал раскачиваться с пятки на носок в ожидании.

– Если ты пытался сделать заинтересованный вид, то это полный провал. Я прямо читал в твоих глазах посыл гному катиться туда, откуда он выполз, – с широкой улыбкой сказал брат.

– Ты обесцениваешь все мои ужасные старания и страдания, – драматично ответил Рен. – Ты только посмотри, моя задница уже стала совсем плоской!

Растус снова рассмеялся.

– Уверена твоя, как ты выразился «задница», в полном порядке, – раздался звонкий голос у входа, заставив братьев вздрогнуть.

Родриэна с идеальной осанкой шагала к ним. Рен смутился: при матери нельзя так себя вести. Она не одобряла простонародных слов.

– Прости, мам, – серьёзно произнёс Рен и спустился к ней.

Она поправила его манжеты, пригладила волосы и окинула критичным взглядом.

– Когда же ты уже повзрослеешь? – с волнением спросила она. – Тебе необходимо стать серьёзнее, ведь скоро…

Родриэна резко прервала саму себя.

– Сам разберусь, – чуть более злобно, чем требовалось сказал он и покинул тронный зал.

Растус догнал его в длинном широком коридоре с яркими красными гобеленами на стенах.

– Зря ты так. Мама волнуется, да и мы с отцом тоже, – обеспокоенно произнёс брат.

– Знаю, но ничем не могу помочь. Я не хочу это обсуждать, – отрезал Рен.