Его принцесса

Заляпанный грязью пол, обшарпанные стены, какая-то потрепанная кушетка и самое страшное – гинекологическое кресло, простоявшее тут наверно два века.

В центре комнаты стоит женщина, едва ли более милая, чем та, что ударила меня секунду назад.

– Поживее! – она рявкает, натягивая резиновые перчатки. Ее тон не сулит ничего хорошего, но я боюсь даже сдвинуться, настолько напугана увиденным. Гинекологическое кресло вгоняет меня в ступор. – С новенькими так трудно!

Подходит ко мне и заволакивает меня в кабинет за руку.

Я трясусь, как лист на ветру. От страха на голове встают волосы. Что она собралась делать? Зачем? Куда я вообще попала?

– Снимай штаны и полезай на кресло! – произносит повелительно, и я машинально мотаю головой, даже не успев обдумать инстинктивную реакцию. – Если не захочешь подчиняться, я вызову охрану, и они тобой займутся.

От ее слов меня бросает в пот. Я уже видела охранников, и мне вовсе не хочется, чтобы они мной занялись. Неуверенно тянусь к поясу джинсов и робко расстегиваю.

Дрожащие пальцы не шевелятся, и я не с первого раза справляюсь с ширинкой. Пульс от страха беснуется, сердце кажется пробьет дыру в груди, когда я снимаю с себя джинсы и трусы. Дома я регулярно проходила осмотр у гинеколога, с тех пор как мне исполнилось пятнадцать, но сейчас до безумия боюсь. Занимаю место в кресле, спина прямая как палка.

– Ноги забрасывай! – женщина скрипит грубым тоном, и я заставляю себя подчиниться.

Напряженно застываю, вздрагиваю когда она ледяными руками касается моего бедра. – Целка что ли?

Я напряженно киваю, и она ошарашенно останавливается. Растерянно моргает. Хмурится. Аккуратно, будто это не она только что грубила и кричала, осматривает меня и удивленно подытоживает.

– И правда… – И тут же бросает задумчиво. – Одевайся.

Дважды меня просить не приходится. Я быстро натягиваю трусы и джинсы, пока за женщиной закрывается дверь. Я остаюсь в кабинете одна.

Единственное окно, выходящее из кабинета ведет во двор к охране и я отбрасываю надежду сбежать из этого ада, и понимаю, что любая попытка может стать последней. Хочется разрыдаться, но я сдерживаюсь.

В комнату заваливается моя конвоирша и удивленно на меня пялится.

– Почему, такая как ты все еще девственница? – спрашивает недоуменно. Я смотрю на нее волком, ожидая, что она вновь захочет распустить руки. Готовлюсь отступить.