Screenplay 4. Добившая_ся

Неужели в этом мире ещё кто-то кроме меня интересуется астрономией? Впрочем, о чём это я? Кому как не звезде думать о звёздах? Я решила не умничать и предоставила слово Рональду.

– И почему же?

– Звёзды слишком далеко, могут пройти миллионы лет, пока до нас дойдёт их свет. Представляешь, как странно? Мы ещё можем видеть какую-то звезду, а она уже погасла тысячи лет назад, и узнаем мы об этом только ещё через много тысяч лет.

– Или где-то зажглась новая, а мы ещё не в курсе, – мечтательно улыбнулась я.

– Да. Так и есть.

Мы ещё помолчали.

– Ты представляешь, какие это колоссальные расстояния? – снова заговорил Рональд, разглядывая бескрайнее небо своими бездонными глазами. – Только вообрази себе все эти громадные раскалённые шары. Наша Земля в сравнении с Солнцем, как маковое зёрнышко в сравнении с апельсином, а Солнце, по сравнению со многими другими звёздами, само как зёрнышко. И этих апельсинов во вселенной миллиарды миллиардов, их больше чем всех песчинок на всех пляжах нашей Земли.

Я просто не знаю, как можно быть астрономом, как можно не свихнуться от этих колоссальных объёмов и расстояний.

– Скорее всего они изначально все психи, раз их это не пугает.

– Да, наверняка. Но вот, что самое удивительное – среди всей этой бесконечности наша Земля, эта невидимая крупинка пыли, населена жизнью. Можно считать, что ты, я, любое, даже опустившееся на самое дно человеческое существо, все звери, эти улитки, которых мы съели на ужин – всё это величайшее необъяснимое чудо.

Ты должна, обязана чувствовать себя именно так, Лиз, ты – чудо. Не какая-то невидимая составляющая многомиллиардной толпы, ты одна на много миллиардов звёзд. Вершина мироздания, венец божественного творения. И каждый, кого ты видишь, каждый, с кем тебе приходится общаться – тоже чудо. Когда все люди наконец поймут это, общество станет таким, каким его и задумывал создатель.

– Это утопия.

– Нет. Когда-нибудь это обязательно произойдёт.

– Наш мир таким не задумывался.

Он не для того, чтобы в нём все были счастливы.

– О чём ты?

– Просто моё видение. Не сейчас, может быть, позже я тебе расскажу.

Голова продолжала болеть и много говорить не хотелось.

– Расскажешь обязательно. А хочешь моё видение мира?

– Хочу конечно.

Слушать Рональда я могла бесконечно. И мне даже не важно было, о чём он говорит, важно было то, как он это делает. Его голос – самая желанная музыка для моих ушей, нежный тембр – бальзам для души.