Screenplay 5. Забывшая

– Просто умираю от голода!

– Что тебе положить, Лу?

– Хочу вот эту запечённую картошку и эту вот рыбу. Да, спасибо. Интересно, каким соусом они её полили? Такой странный на вид… М-м-м… Попробуй картошку, очень вкусно! Та-ак, а что насчёт рыбки?..

Артём наблюдал за мной с удовольствием и интересом.

– Положить тебе салат? – спросил, вдохновлённый моим аппетитом.

– Ага! Я почему-то только что поняла, как сильно оголодала.

– Ешь, Лу. Тебе нужно восстанавливать силы, посмотри на себя, кости одни!

– Это да, – хмыкнула я с набитым ртом.

 – В жизни не была такой тощей.

– Это тоже моя вина. Ничего, я всё исправлю, мы всё исправим. Сама жизнь научила нас, что расставаться нельзя, мы всегда должны держаться друг друга, ведь у нас больше никого нет в целом мире.

Его последние слова эхом носились внутри головы, через минуту их смысл дошёл до меня окончательно. Похоже, это правда. У меня нет никого, кроме этого чужого человека, сидящего напротив и называющего себя моим мужем. Всех своих близких родственников я похоронила, а друзья похоронили меня.

Но что с его семьёй?

– У тебя есть братья или сёстры, Артём? – спросила.

– Нет.

– А твои родители, они живы?

– Отец бросил нас с матерью сразу же после того, как я родился. А мать… Недавно она умерла от рака, как раз перед нашим переездом сюда.

Вилка застыла в воздухе на полпути к моему рту. Я опустила её, дрожащую, обратно в тарелку. Посмотрела на Артёма. Отсутствующий взгляд, сконцентрированный на огоньке свечи, глаза подёрнуты дымкой ностальгии.

Лицо каменное, недвижимое. Он силился скрыть свои эмоции, но из-под покрова сдержанности, как сукровица из поджившей раны, на поверхность всё же просачивалась боль. Кадык взволнованно пульсировал под покрытой испариной кожей. Мне стало неловко, стыдно. За то, что я ничего не помню и не могу разделить его боль.

– Мне очень жаль… – я взяла его за руку, тут же осознав, что дотронулась до него в первый раз.

– Да, мне тоже.

Он сжал мою руку в своей большой ладони так, словно она была единственным утешением.

У меня щемило сердце, но я не знала, что сказать, и не знала, как поддержать его. Любые приходящие на ум слова казались глупыми и неуместными, а весь ужас моего положения сразу же померк на фоне его горя. Он только что потерял мать и ещё не успел оправиться. В то время, как ему самому нужна поддержка, он вынужден возиться с больной женой, по утрам принимающей его за чужака. Даже стыдно стало и как-то совсем уж неловко.