Клеймо ювелира Перхина

Бывали и яичницы, и консервы. Если стол особо не удивлял, это могло означать либо творческий подъём и похвалу на работе, либо неминуемо приближающийся скандал. Так что, увидев скудный ужин, Виктор предпочитал молча съесть предложенное и догнать сушками. Но в основном он был доволен, – она дарила ему эмоции и ощущение того, что ему завидуют.

Варя уселась у Виктора в ногах спиной к телевизору. Почувствовав неладное, он инстинктивно нашёл пульт и уменьшил звук.

– Что-то не так? Ну, давай в театр сходим.

В любой. Отсижу.

Отношения с театром у Виктора никак не складывались. Причём, с каждой новой попыткой прислушаться и вникнуть в происходящее на сцене он всё больше в этом убеждался. Последний раз они были с Варей на Чехове. Ей захотелось неизвестно в какой раз на этот тягучий и бесконечный «Вишнёвый сад», который он так и не осилил в школе. То есть прочитал, но не осилил, оставшись с воспоминаниями, что это была трагедия, комедия и пародия одновременно, что там был старый Фирс, которого забыли, да, пожалуй, и всё.

Чуда не случилось, он опять остался при своём мнении, – утомляющая «гипертрофированность выразительных средств», не больше и не меньше. Вычитал где-то эту фразу и козырнул.

Варя дотянулась до диванной подушки и устроилась поудобнее.

– Как великодушно!

– О, нет! – воскликнул Виктор и театрально ударил себя по лбу, – в эту субботу не могу, у нас же день рождения! Сколько-сколько нам? – с этими словами он придвинулся вплотную к Варе и целомудренно поцеловал в щёку.

Варя вытащила из кармана треников сложенную

записку.

– Название духов я написала, остальное на твоё усмотрение.

– О-о-о! Шан -зе-Лизе-е! – прочитал по слогам Виктор, – Париж навсегда!

Варя кивнула.

– Что продюсер-то хотел? – он всё-таки интересовался, даже больше, чем ей казалось.

– Новый заказ на статью. Певица опять. Свежа, как платье из химчистки. Я уже не знаю, что про этих содержанок придумывать. Терпение моё лопается, и пошлю я всё это к

чёрту в один прекрасный день.

– Не, дорогуша, так нельзя! – Виктор опять вытянулся на диване.

– Что нельзя?

– Нельзя пять раз в году менять работу! Я знаю, к чему ты клонишь. Так не принято среди нормальных людей. Во всём есть польза. Я вот за четыре года доработался до приличной должности. Было нелегко, но терпел. Ещё как терпел, аж зубы скрипели. А тебе и деньги за это платят.

– Мне всегда хорошо платят, – огрызнулась.