Клеймо ювелира Перхина

– Кулинарный талант обязательно потянет за собой ещё какой-нибудь после свадьбы, – Светлана не останавливалась.

– О! Так всё-таки свадьба? И когда? – теперь Мария Сергеевна обратилась к Виктору. На самом деле она надеялась, что до свадьбы с этим успешным менеджером у Вари не дойдёт. Не то, чтобы он ей не нравился, она мало с ним общалась, но с первого взгляда почувствовала, что он не Вариного полёта. Она легко могла поверить в его влюблённость, но вот во влюблённость Вари с трудом.

Зачем ей это? Бежит от одиночества, неуверенности, хочет спрятаться за спину мужчины? Вмешиваться Мария Сергеевна, конечно, не стала, пусть женятся. Опыт вещь нужная.

– Примерно через месяц, – сразу ответил Виктор и посмотрел на Варю, которая сидела молча и не делала попыток вступить в разговор, – но никаких свадебных буйств не планируем, – он немного придвинулся и положил руку на плечи Варе, – сразу после ЗАГСа едем в Париж.

Мария Сергеевна подняла брови от удивления, – Почему в Париж?

– Она сама не знает, – улыбнулся Виктор и поцеловал Варю в щёку, как обычно, то есть в самую середину щеки.

– Лучше не спрашивать, Мария Сергеевна, – Светлана взяла в руки фарфоровый чайник, – давайте я вам налью ещё чашечку, – кто знает, какая собака там зарыта, в нашей талантливой головушке.

– Нет, чаю больше не надо, спасибо! – Мария Сергеевна взяла салфетку и промокнула губы, – Серёжа, – обратилась она к сыну, – вызывай такси, что ли! Мне пора.

Я в десять должна лечь.

– Какая ты молодец, всю жизнь помню эти «десять вечера», – Сергей Степанович взялся за телефон. Он всегда был готов похвалить мать. Мария Сергеевна улыбнулась и как будто подмигнула Виктору.

– Повезло тебе, молодой человек. Обещаю, что перед сном я подумаю о свадебном подарке.

Под столом Светлана осторожно коснулась носком своей туфельки ботинка Сергея Степановича.

4. Подруги

Музыкальный продюсер прислал за Варей мерседес, и она приехала к нему домой на Рублёвку.

Но интервью не получилось. Продюсер оказался похотливым сатиром, принявшим Варю за очередную безмозглую нимфу, готовую петь и прыгать под его драгоценную свирель. Взбесился просто от того, что она не подчинялась, обвинял в каких-то ничего не имеющих общего с жизнью идеалах, непрестанно пил коньяк, а под конец обвинил даже в том, что она отказывается от работы.