Просчёт Финикийцев

А также с виноградным соком вместо выпивки, куриными ногами вместо свиных стейков, напускным весельем на пустом месте и, конечно же, без всякого блэк-джека и шлюх.

Я сидел за столом рядом с хмурым мужиком, хлебавшим из потайной фляжки, и мысленно поливал Джея всеми возможными ругательствами. Мужик предлагал выпить и мне, но я побрезговал и отказался. К счастью, хасидский ансамбль пользовался усилителями, и поддерживать беседу не пришлось.

После церемонии я решил по-тихому слиться. Конверт был вручен, поздравления приняты, сок выпит, а взятый напрокат костюм с галстуком не испорчен, в отличие от моих барабанных перепонок.

Буфер терпения к грохоту и влажной духоте, от которой не спасал даже ветерок с океана, заполнился процентов на девяносто.

Я протиснулся меж прыгающих в танце мужиков, пересек огромную гостиную и спустился на парковку, отведенную для особо важных гостей. Миниван маменьки, на котором я сюда добрался, был втиснут на соседней улице. Я снял пиджак, расстегнул ворот рубашки, мечтая переодеться в привычные джинсы и застиранную футболку.

Пошарил в кармане брюк в поиске ключей, споткнулся, потерял равновесие и едва не приземлился на нагретый солнцем асфальт. Выругался, поднял взгляд и увидел ее.

Точнее, ее туфли: блестящие, на высоченном каблуке. Выше тонкие смуглые щиколотки. Закрытое, как и принято на ортодоксальных сборищах, платье, облегающее небольшую грудь. Черные волосы, собранные в аккуратную прическу.

Она смотрела на меня с полуулыбкой на полных, красиво очерченных губах, прислонившись задницей к бетонной ограде, сжимая меж пальцев сигарету.

Не тонкую женскую сигарету, а обычную, с фильтром. Я подошел и спросил, над чем она смеется. Она сказала, что надо мной, и выпустила в сторону струйку дыма. Низкий хрипловатый голос, едва заметный неведомый акцент. Даже на каблуках она была заметно ниже меня, и я смотрел сверху вниз на ее длинные ресницы и идеально ровный нос. Ей дохрена лет. Никак не меньше двадцати пяти. А я даже не пьяный. Убейте меня об стену прямо здесь, прямо сейчас. Пора было сказать что-то, но я не знал, что.

– Ненавижу свадьбы. Будь моя воля, не пришел бы на свою собственную.

Она подняла бровь.

– Да, именно так. У нас в семье кого не вспомнишь – все разведенные. Два брата маменьки, сестра отца, даже бабушки и дедушки с обеих сторон. Думаю, это наследственное. Поэтому я решил, что никогда не женюсь. Покажу метафорический средний палец адвокатам.