Просчёт Финикийцев

Хорошо еще, что не розовый с цветочками, как у моей маменьки.

Я поймал его и потянул за ручку, только чтобы обнаружить, что не могу сдвинуть с места. Чемодан Карлы застрял меж двумя баулами, напрочь отказываясь покидать свое гнездо. Не будь я таким уставшим, догадался бы отпустить его и подождать, когда баулы заберут. Но я продолжал тянуть за ручку, а чемодан тащил меня за собой, приглашая сделать пару кружков на ленте, словно в парке аттракционов. Казалось, на меня смотрит сейчас весь мир, а офисные сотрудники ФБР по ту сторону океана хихикают за своими экранами.

Карла появилась, когда я уже отчаялся спасти положение сам. Она подхватила чемодан одной рукой, без усилий, и поставила передо мной.

– Иди на вокзал, – прошипела она едва слышно, – сядь на электричку до Гар-де-Лион. Без сюрпризов, я всегда у тебя за спиной. И чемодан не потеряй, он мне нужен.

Она вышла на улицу через широкие раздвижные двери, достала сигарету. Мужик с козлиной бородкой красивым жестом поднес ей огня.

Глава 8

Я где-то читал о том, что время никуда не движется. Что и прошлое, и будущее происходят прямо сейчас, просто мы не способны воспринимать их, а значит, не можем знать точно, что было до нашего рождения. Приходится верить людям, которые сподобились записать историю буквами на бумаге, папирусе, камне или что у них еще оказалось под рукой.

Прошлое проявляется косвенно, в запахе разложившейся материи, пыли, руинах, предчувствиях и догадках. Оно отражается эхом от стен домов, возведенных столетия назад, когда идешь ясным полднем по тихому переулку.

Оно рокочет еле слышным гулом голосов, обрывками разговоров всех тех, кто жил здесь и умер, оставив после себя пару дат на могильном камне, строчку в списке, ключ в кадке, альбом с фотографиями, облупленный чайный сервиз и шаткую мебель, без сожалений выброшенные наследниками.

А иногда оно просыпается и без всякого предупреждения превращает твою простую понятную жизнь в малобюджетный криминальный сериал.

– Ты наделал мне проблем этим своим побегом, – сказала Карла, затягиваясь сигаретой, когда мы сели за столик в заведении под названием «У Самира». Судя по вывеске, когда-то оно называлось «Ресторан Маленький Бейрут», но прежнее название было небрежно замазано белой краской. Столы здесь были пластиковые, музыка напоминала вой неудовлетворенного верблюда, а в засиженном мухами телевизоре беззвучно бегали футболисты.