Просчёт Финикийцев

Пинком заставила его сползти со стула.

– Я же спросила по-хорошему, а ты сразу за пушку, ублюдок!

Винс скорчился на полу.

– Это бесполезно, я в любом случае не знаю все пароли!

Карла кивнула мне на ноут.

– Ищи банковские счета.

Убедившись, что Винс утратил боевой дух, она сходила на кухню, принесла моток липкой ленты, связала ему руки за спиной. Файл со списком счетов в банке Гибралтара, принадлежавших людям со странными именами, был спрятан в недрах системы и зашифрован длинным ключом. Я позвал Карлу.

Она заглянула мне через плечо, обдавая запахом сигарет и кокосового шампуня. Назвала номер счета по памяти.

– Перевод сделать сможешь? Возьми тысячи три, должно хватить. А потом удали все к чертям и пойдем отсюда.

Парень поднял голову от лужи крови и сказал несколько слов, очевидно, упомянув предков Карлы по материнской линии, либо отдельные части ее тела. Я за сегодня немного освоил, как у них что называется.

Держа пистолет в правой руке, левой она схватила открытый ноутбук, с намерением надеть его на голову хозяину, проделав отверстие в экране.

– Подожди, – сказал я, – это хороший ноут, не надо его ломать.

– Правда? Тогда заберем с собой, пригодится. Эй, Винс, где зарядка?

– Кто такой большой Жозе? – спросил я уже в метро.

– Одна мелкая сволочь. Торгует информацией, ну, или обещаниями держать ее при себе. А Винс у него вроде бухгалтера.

Как и в любом большом городе, вечером вагон был набит до отказа, и мне приходилось делать выбор: либо оттирать плечом пожилую даму в элегантном костюме, либо прижиматься к хмурому мужику с татуировками на затылке.

Ни то, ни другое мне не нравилось. Я предпочел бы подремать, уткнувшись носом в шею Карлы, но такого варианта не предполагалось.

– Кстати вот, – вспомнила она, – в прошлый раз на компе у Винса бежала какая-то хитровыделанная фигня. Отправляла сообщения, если кто-то пытался потрогать засекреченные файлы.

– Ага, было такое. Я убрал.

– Как это?

– Отключился от сети, нашел нужный кусок кода, изменил…

– И не сказал мне?

– Ты говорила, что ничего в этом не понимаешь.

Она улыбнулась. Не улыбкой Моны Лизы, а настоящей, искренней улыбкой, от которой у меня улучшилось настроение и даже перестало урчать в животе.

– Мне нравится с тобой работать.

Я должен был напомнить ей, что просто помираю от голода, но промолчал. Показаться избалованным сопляком сейчас совсем не хотелось.

Карла посмотрела на свое отражение в окне вагона.