Просчёт Финикийцев

Он был рыжим в самом дурном смысле слова: говорил всегда громче, чем требуется, считал свое мнение единственно верным, и в целом напоминал углекислый газ своей склонностью заполнять все доступное физическое и информационное пространство.

Идея заработать денег за счет лохов, жаждущих уничтожить информацию, которую сами по глупости слили в сеть, принадлежала исключительно ему. Он не знал, как именно я делаю это. Людям вроде Джея необязательно становиться специалистами. Им достаточно по-своему, по-рыжему убедить собеседника в собственном наикрутейшем профессионализме.

Чтобы такие, как я, тихо выполняли работу. Но я не возражал. Мне нравилось с тусоваться с Джеем, кроме тех дней, когда его заносило на поворотах, а кого на этом свете ни разу никуда не занесло?

После предсказуемой спортивной победы Джей становился добродушным. Мы засели в гостиной, врубив фильм про маньяка с кучей кровищи, открыли по банке пива и стали ждать заказанную пиццу.

– Ты кислый какой-то, Розита, – сказал он, – проблемы?

Я мысленно сосчитал до десяти.

Пообещал себе когда-нибудь дать Джею в нос за эту многократную издевательскую «Розиту».

– Из школы выгнали, – сказал я.

– Так тебе и надо. За что?

– Помнишь Нейта Уайта? Он взломал школьную сеть и скачал экзаменационные анкеты. А они подумали на меня. Джей покивал головой.

– С предками Уайта никто связываться не будет, это да. Хреново, чувак, быть козлом отпущения.

Мы сидели некоторое время молча, наблюдая, как главный маньяк, которого уже полтора часа ловит полиция, распиливает очередную жертву бензопилой.

– Трахнуться тебе надо, Розита, – сказал Джей задумчиво, – сразу снимет всю эту, как ее… Ну, меланхолию.

Мы слопали огромную пиццу на двоих и раскурили косячок, устроившись в давно не стриженной траве на заднем дворе его дома. Косить лужайку было обязанностью Джея, на которую он забивал ровно до третьего предупреждения городских властей. Джею позвонила его девушка, и он долго болтал с ней, прикрыв трубку ладонью.

А я смотрел на темное небо и думал о главной трагедии бытия.

Что, собственно мешает человеку стать счастливым? Лицемерие социума? Потребность работать в поте лица, чтобы оплатить счета и купить тачку, как у соседа? Или тот факт, что тебя никто не любит? Ты ведь тоже не любишь никого, а значит, у вас с окружающим миром стабильный враждебный нейтралитет. Нет, истинная беда – это скука. Каждый вечер, особенно в начале лета, кажется, что она уже здесь, настоящая яркая жизнь.