Мертвый невод Егора Лисицы

– Дымит, верно, отчаянно?

– Известно, зато нечисть отпугивает. А и мышей. – Марина присела к столу. Тонкие смуглые пальцы ловко очищали мелкую рыбку.

Отхлебывая чай, я проглядывал сделанные за день заметки.

– Хочу еще раз на Гадючьем куте осмотреться.

– Это где нашли ее? – Хозяйка с любопытством наблюдала за тем, как я разбирал бумаги. Потянулась за наброском – берег, нос лодки.

Лодочник громыхнул стаканами, встал.

– Вы ее хорошо знали?

– К нам она касательств не имела. Разве только при учете рыбы… Спектаклю придумала в клубе, книжки носила.

 – Лодочник подвинул жену плечом, кивнул ей на посуду.

– Вы вот пишете да малюете. – Марина стряхивала крошки со стола, заворачивала рыбу. – Справно вам?

– Вполне.

– Может, свечку надо?

– Спасибо, я взял в лавке свечи и спички. – Я вспомнил, что хотел спросить. – Зачем в комнате зеркало над самой дверью? Высоко, лица не видать.

– Так это ж не для людей. Это для ангела-хранителя, – хозяйка удивилась вопросу. – А Австрияк, как вы, тоже малюет.

И Любе, что там надо, все помогал. Он каплюненник, пьяница, – пояснила Марина. – Но добрый. Что попросишь – делает. Ох и страшный только, – она смешливо скривилась, – рожу мыши сгрызли.

– Вы же здешние места хорошо знаете. Как Люба могла на куту оказаться? – спросил я хозяина.

– А! Бис ее разберет. Там сейчас редко ходят. Пока казачья вода[25 - Холодная казачья вода от таяния снегов – в марте. После вода теплее – с ней приходят туманы. – Прим. автора.] была, холодная, море было чистое.

А багмут задул, русская вода пошла и уже – багрецовая. Ну, рыбаки сети ставят сторонкой. Рази только с ерика, когда в море идут, так мимо. Да и об эту пору там много змей.

Лодочник говорил медленно, рассматривал сложенные руки. Помолчав, перевел разговор.

– Вы если провизию хотите брать, так это, зайдите до последней хаты. Там ирьян[26 - Ирьян – откидное молоко, разбавленное водой.] хорош. Мертвецова жена держит корову и коз.

– Мертвецова – откуда такое прозвище?

– Жинка Петра-мертвеца.

Так-то он Красуля. Заснул однажды, добудиться не могли аж с зимы, с Николина дня до Пасхи. Хотели уж схоронить, но ничего, очухался, поднялся, – весело объяснила Марина.

– Пора вам. Вечереет, они по-городскому об это время садятся, – сказал лодочник.

Днем отчаянно, по-весеннему синее небо к вечеру вдруг рассыпалось легким снегом. В сумерках вода в полях отливала ртутью. Луна, опрокинутая в воду, просвечивала синим.