Правый берег Егора Лисицы

– Значит, она была на сгоревшем пароходе, верно?

– Я не уверена. Дело в том, что я регулярно беру в станицах свежие яйца, творог. Сейчас можно все купить. Но все-таки в станицах продукты лучше.

Шум на лестнице стал громче, и она заговорила быстрее:

– Я была в отъезде и вот, вернулась, а Нессы, Агнессы, нет дома.

Я рассмотрел ее. Слишком высокая для женщины, почти моего роста, темноволосая. Живые беспокойные карие глаза с желтоватыми склерами – не в порядке почки. Без пальто, в шляпке и меховой жилетке, видно, что одевалась второпях.

– Агнесса на самом деле собиралась в Таганрог, она хотела посмотреть кое-какие вещи. Мне кажется, она взяла довольно крупную сумму денег.

– Понятно. Раз вы родственница, нужно оставить у дежурного заявление и адрес. И можете описать ее поточнее?

На этих словах женщина побледнела, прислонилась к стене.

– Не волнуйтесь. Это просто процедура, раз уж вы здесь.

Шум на лестнице все усливался. Видимо, прибывают родственники, и дежурный отправляет их прямо сюда.

Я крикнул Сидорне, что в коридоре нужны стулья. Тот спросил, где их взять.

– Ну хоть что-то поставьте!

– Вот. Я принесла. – Дама рылась в бархатной сумке.

Фото прямо в раме – овальной, серебряной. Торопилась, не вынула, неудобно. На фото молодая женщина, рядом сама Вера Леонтьевна и еще кто-то в военной форме. Я рассмотрел декорации ателье, колонны и драпировки. Вера Леонтьевна достала второе фото, покрупнее – явно взятое из альбома, край чуть загнулся.

– Вот здесь лучше видно.

Агнесса тогда готовилась на сцену поступать. Вот.

Подняв руки к лицу, у стола с книгой и розой. Крупные черты, брови не по моде, улыбка и в глазах и на губах, по всей видимости, блондинка – черты лица не тонкие, широковатый нос.

– Она блондинка? Какого роста?

– Пепельная блондинка, абсолютно свои волосы, никакого шиньона… А рост, – она задумалась. – Ниже меня – это точно.

– У нее есть какие-то приметы? Может, были травмы, переломы, может, остались шрамы?

– У Агнессы есть примета – у нее кривой мизинчик на руке, она его стесняется.

Не снимает перчаток. Кажется, неудачно упала в детстве с дачных качелей… Я точно не помню.

– А вещи ее можете описать? Во что она была одета?

– Может, в пальто с меховой горжеткой? Она часто его носит. Мех – куница. Я не нашла в доме саквояж, очень удобный, знаете, такой небольшой. Скажите, но ее ведь здесь… нет? – женщина невольно заглядывает за мою спину, я загораживаю дверь. – Я думаю, она, конечно, уже дома.