Громкое дело

Конечно, там кое-где чувствовалась твердая рука и слышались раздраженные голоса, но прежде всего царили любовь и терпение, гордость и доброжелательность без конца.

Анника оставалась там, пока людская река не иссякла и у нее не начали замерзать пальцы ног.

Вопреки всему, это была хорошая школа, даже если большую часть предметов в ней преподавали на английском.

И на самом деле идея отправить их сюда принадлежала не ей. Томас настоял, чтобы сын и дочь продолжили изучать английский после их возвращения домой, несмотря на ее сомнения.

Дети же были шведскими, и предполагалось, что они будут жить в Швеции, и она не видела причины усложнять им жизнь.

Ей показалось, что она слышит сейчас его голос.

– Какие еще сложности? Они ведь изучают шведский на уроках родного языка. Подумай, какая возможность для них стать полностью двуязычными. Позволить им сохранить преимущество, которое они получили.

Анника сдалась, хотя и не из-за фантастической интернационализации детей, заботившей ее меньше всего (честно говоря, она была совершенно не заинтересована в ней), а памятуя свой опыт обычной, шведской, муниципальной, среднестатистической школы.

И прежде всего, из-за сына, он плохо уживался с маленькими избалованными монстрами из числа одноклассников, которые любой ценой стремились самоутверждаться за счет тех, кто находился поблизости к ним, и, лучше всего, тихонь, подобных Калле.

Сейчас одна мысль не выходила у нее из головы: «Что мне делать, если Томас не вернется?»

Она оперлась о фасад ближайшего дома и постаралась дышать ровно.

Надо ли будет позволить детям ходить сюда и дальше, как Томас хотел, или принять какое-то другое решение? Должна ли она уважить память отца своих детей и дать его инициативе продолжиться, и наложить отпечаток на них в будущем? Кто, кроме нее, смог бы решить подобное? Она единственная отвечала бы за них. Речь шла бы о ее собственной жизни и жизни детей…

Анника прислонилась спиной к зданию и закрыла глаза.

Дальнейшие события отложились в ее памяти лишь урывками, и, перешагнув порог редакции, она толком не знала, как добралась туда. Стойка охраны, покачиваясь, как корабль на волнах, появилась из тумана справа от нее, каким-то чудесным образом она получила откуда-то свой паспорт и проплыла дальше.

Берит еще не пришла.

Редакция оставалась на своем месте, и данный факт немного успокоил Аннику. Здесь пахло бумажной пылью, удлинителями и жженым кофе.