Пожизненный срок

– Мама, я его поймал!

Калле ухитрился ухватить за шею старого добродушного лабрадора Берит. Мальчик и пес повалились в траву, и Анника успела заметить, что трава оставила на одежде Калле несмываемые зеленые следы.

– Не приставай к ней. Между прочим, это она.

К домику для гостей подошла Берит с кружкой кофе в одной руке и с мобильным телефоном Анники – в другой.

– Ты хорошо спала? – спросила Берит.

Анника попыталась выдавить улыбку.

– Вроде ничего. Мне снились смешные сны.

Берит села на ступеньки крыльца.

– О пожаре?

– О…

Анника осеклась. Она не рассказывала Берит о неверности Томаса. Ее уже много месяцев преследовали ночные кошмары, где главным действующим лицом была София Гренборг. От этих сновидений Анника просыпалась в холодном поту и вне себя от ужаса.

– Со старым зарядным устройством Торда что-то случилось, поэтому я не знаю, зарядилась ли батарея, – сказала Берит.

Она положила телефон на крыльцо. Анника уселась рядом и принялась смотреть на луг, сжимая ладонями кружку.

– Вы выбрали красивое место, – сказала она.

Берит сощурилась от ярких бликов солнца в воде озера.

– Это был последний шанс для меня и Торда, – сказала она, не отрывая глаз от пляжа. – Мы ухватились за него и выиграли.

Анника проследила за взглядом коллеги и посмотрела на воду.

– Что ты имеешь в виду?

Берит искоса посмотрела на Аннику и натянуто улыбнулась.

– У меня был роман, – сказала она, и Анника едва не задохнулась от удивления.

«У Берит был роман?»

– Я сильно увлеклась другим человеком, – продолжала Берит, – но, конечно, все это оказалось иллюзией.

Она смущенно рассмеялась.

– Но, естественно, это продолжалось недолго. Когда я присмотрелась к предмету своей страсти внимательно, то поняла, что он просто козел. Не было смысла бросать все, что было у меня с Тордом, ради редкого хорошего секса.

Анника уставилась в кружку, не зная, что сказать.

«У Берит роман? Хороший секс? Но ей же пятьдесят два года!»

– Я знаю, о чем ты думаешь, – усмехнулась Берит, – и вот что я тебе скажу: я точно так же чувствовала себя в постели, когда мне было восемнадцать. Я рада, что это произошло, но никогда не сделаю этого еще раз.

Не соображая, что делает, Анника поставила кружку на крыльцо, обвила руками шею Берит и расплакалась. Она плакала молча, все ее тело сотрясалось от беззвучных рыданий.