Пожизненный срок

– Что ты имеешь в виду?

Отвечая, Анника старалась тщательно подбирать слова.

– Мы всегда балансируем на тонком канате над пропастью, когда пишем о текущих расследованиях, – медленно проговорила она. – Мы хотим опубликовать как можно больше информации для наших читателей, но в то же время должны учитывать особенности работы полиции. У полиции тот же конфликт интересов, но противоположный. Вы хотите эффективно работать, причем так, чтобы вам никто не мешал, но в то же время понимаете, что немногого достигнете, если не будете общаться с публикой, а делать это можно только через средства массовой информации.

Ты понимаешь, что я хочу сказать?

Нина Хофман смотрела на Аннику тяжелым взглядом.

– Если честно, то нет, не понимаю.

Анника отставила в сторону тарелку.

– Нам нужно знать, что это за убийство, и поэтому требуется открытый диалог о том, что мы можем и должны публиковать. Это требует честности и доверия от обеих сторон. Если мы сумеем это сделать, то добьемся успеха – и вы, и мы.

Нина несколько раз моргнула.

– Мы всегда знаем больше, чем публикуем, – продолжала Анника. – Тебе это прекрасно известно. Я была с вами, когда ты и Юлия пошли в квартиру, где мог орудовать убийца с топором, но я не написала об этом ни строчки в следующем выпуске газеты. Также я показала тебе статью, в которой речь шла только и исключительно о тебе. Так я работаю, и именно это я имею в виду, когда говорю о нашей обоюдной ответственности…

Анника в тот раз действительно не написала ни слова об убийстве, так как обещала Нине этого не делать.

Правда, она передала все детали Шёландеру, который живописал преступление на первой полосе.

– Так что ты хочешь знать о Юлии? – спросила Нина.

– Это сделала она?

– Расследование только началось, – уклончиво ответила Нина.

– Есть другие подозреваемые?

Нина молчала.

– Ты, должно быть, попала в странную ситуацию, – предположила Анника. – В странную с профессиональной точки зрения. Я понимаю, что ты не можешь участвовать в расследовании, но в то же время…

– Я вынуждена участвовать в нем, хочу этого или нет, – перебила Аннику Нина Хофман.

 – Я приняла этот вызов, мой коллега и я были первыми полицейскими, прибывшими на место преступления.

Анника вздрогнула.

– Наверное, тебе было очень тяжело, – предположила она, – сохранить объективность.

За соседним столиком вдруг расхохоталась какая-то парочка. Другая встала из-за стола, гремя стульями. Анника передвинула по столу нож.