Прайм-тайм

 – По две ежедневно в течение четырех дней, и постоянно шел чертов дождь!

Она внезапно рассмеялась, очень некстати. Полицейский не отреагировал.

– Как проходили записи?

– Проходили? – Анна наклонила голову. – Как и ожидалось, хотя погода, конечно, вмешалась в наши планы. Нам пришлось снимать все заставки и сцены в павильонах, а это не лучший вариант. Поэтому постоянно возникала необходимость перекраивать сценарий, кто-то из артистов вынужден был играть в музыкальном зале на втором этаже главного здания.

Но в остальном все шло хорошо, как и требовалось.

Она попыталась улыбнуться.

– Никаких разногласий?

– О чем ты?

Анна опустошила еще один стакан.

Полицейский устало всплеснул руками.

– Ссор, – сказал он. – Ругани. Угроз. Рукоприкладства. Анна Снапхане зажмурила глаза, перевела дух.

– Было, пожалуй, кое-что…

– Ты можешь рассказать поподробнее?

Анна опять приложилась к стакану, заметила, что вода закончилась, махнула им и получила добавку.

– Есть миллион причин, чтобы в столь большом проекте что-то пошло не так, – сказала она, – а это совершенно ни к чему. Когда все на взводе, из любой ерунды может разгореться вселенский пожар.

– Давай напрямую, – попросил комиссар.

Сердце опять сорвалось в галоп, Анна начала дрожать. – Мишель могла быть невероятно тяжелой в общении.

Она успела поругаться с каждым из команды за эти дни.

– Также с тобой?

Анна Снапхане кивнула несколько раз. Полицейский вздохнул:

– Не могла бы ты произнести это вслух?

– Да, – произнесла она слишком громко.

 – Да, также и со мной.

– И когда это случилось?

– Вчера вечером.

Полицейский внимательно посмотрел на Анну, долго не опускал глаза.

– Что случилось?

– Да в общем ерунда. Мы поссорились из-за денег, из-за того, что сколько стоит. Все началось с дискуссии об акциях, я в общем против финансовых спекуляций, но Мишель утверждала, что демократия зависит от них, а потом мы переключились на зарплаты.

Руководители фирм и прочие личности, занимающие государственные посты, заслужили свои должности и пенсионные льготы, утверждала она, а затем говорила только о самой себе, как обычно…

Внезапно она прервалась, почувствовала, как у нее запылали щеки. Полицейский с непроницаемой миной смотрел на нее.

– Ты разозлилась?

«Я солгу, – подумала Анна Снапхане. – Я не могу сказать все как есть, ведь тогда они решат, что это моих рук дело».