Животное. У каждого есть выбор: стать добычей или хищником

Он заговорщицки улыбнулся мне, словно мы с ним тут предавались вакханалии, а женщина на другом конце, возможно, складывала белье после стирки.

– Вы понимаете мой вопрос?

– Да, прекрасно, – ответила я. – Наверное, мне бы тоже хотелось это знать. Все началось у него на коленях.

Мэри издала звук, выражавший отвращение, а заодно служивший упреком. Типа глупо было с моей стороны класть голову на колени женатого мужчины.

– Ты, конечно, знаешь, что мой муж мертв. Но знаешь ли ты, что мой маленький сын месяц назад стал жертвой несчастного случая, и теперь он тоже мертв? Ты этого не знала, нет? Ты пизда!

Вплоть до этого момента я и так и этак старалась не думать о детях.

Поскольку я заказала холодное блюдо, которое нужно было только собрать, и поскольку я была первой посетительницей после полудня, мой салат с лобстером принесли быстро. Яркие дольки авокадо. Стручковая фасоль была лаковой и темной, бекон – хрустким и рыжевато-коричневым, а лобстер – настолько свежим, что казался сырым.

– Не знала. Как…?

– Он утонул.

Теперь Мэри на том конце начала издавать характерные тихие звуки, похожие на писк морской свинки. Вик познакомился с ней еще в школе. Он говорил мне, что никогда не изменял жене ни с кем, кроме меня. Может, и врал, но я так не думаю. До Мэри Вик спал, наверное, с пятью-шестью девушками; школьницы шестидесятых, отсутствие презервативов, и я так и представляла себе, как девочки просто приходили домой и подставлялись под кран, чтобы вымыть из себя то самое.

Вероятно, не обошлось и без одного-двух абортов. Готова спорить, я была первой женщиной, в которую Вик не кончал, а для мужчины все новое может стать эротическим открытием.

У меня потекли слезы. Я кое-что знала о мире, в котором теперь жила Мэри. Сердечные таблетки, которые мужу больше не нужны. То, что лежит в холодильнике, хуже всего, потому что это нельзя хранить бесконечно долго. А что, если умерший вернется и захочет свой кофейный йогурт?

Но ребенок! Я не могла себе представить.

Или могла представить. Еще до того, как найти тебя, я представляла, как теряю тебя. Ощущение было такое, словно кто-то подает мне мое сердце на тарелке и заставляет отрезать пульсирующие куски и поедать их без приправ.

– Почему ты плачешь?

– Простите, – сказала я. – Мне не следовало плакать. Я не вешалась на Вика. Я так соболезную по поводу вашего сына!

– Ты лживая пизда!

Мэри бы не поняла.