Дурная кровь

– Она не пришла домой с работы вчера.

– С работы?

– У нее была дневная смена в магазине, Стивен и я ужасно волнуемся.

Да, легко поверить, если мать удостоила Аннику своим звонком.

– Вы звонили на работу? Ее подругам? Саре, вы позвонили ей?

– Стивен разыскал ее шефа, я переговорила с Сарой.

Анника лихорадочно размышляла.

– Ее бывшая учительница рисования, Маргарета, они много общались, раньше, по крайней мере, вы…

– Мы позвонили всем.

Естественно. Анника стояла последней в этом списке.

– Ты представляешь, как мы обеспокоены? – повысила голос Барбра.

Анника зажмурила глаза, не имело никакого значения, что мать говорила или делала. Она видела ее лицо перед собой, как та заламывала руки, крутила между пальцами бокал с вином, судорожно искала виноватого. Она могла с таким же успехом угадать, о чем мать думала.

– Мама, – произнесла Анника медленно, – ты уверена, что Стивен говорит правду?

В трубке на секунду воцарилась тишина.

– О чем ты?

– Я не могу утверждать наверняка, но, по-моему, Стивен… порой не лучшим образом вел себя по отношению к Биргитте.

– Почему ты так говоришь? Стивен нормальный парень.

– Ты уверена, что он не бьет ее?

Еще одна секундная пауза. Голос матери звучал резко, когда она ответила:

– Не путай себя с Биргиттой.

Потом она прервала разговор.

Анника снова смахнула волосы с лица. Она запрокинула голову и посмотрела вверх вдоль фасада здания, там наверху находилась ее старая квартира, где по-прежнему жил бывший муж.

Мимо нее медленно проехал полицейский автомобиль и повернул к зданию Крунубергского следственного изолятора, стоявшему чуть выше по улице, Анника успела заметить молодого мужчину с растрепанными волосами на заднем сиденье. Пожалуй, его собирались арестовать или, возможно, просто допросить, наверное, он совершил какой-то проступок, а если не был преступником, значит, оказался не в то время не в том месте или знал что-то не положенное ему.

Она также сидела на заднем сиденье патрульной машины у завода в Хеллефорснесе в тот летний день, когда умер Свен, и держала в объятиях мертвого котенка, отказываясь выпустить его из рук, ее желтого малыша Вискаса. В конце концов, ей разрешили взять его с собой, она плакала, и ее слезы падали на его шерстку.

Биргитта так никогда и не простила ей Свена.