Изгнанники, или Топ и Харри

Маттотаупа перерезал путы на руках сына и вручил ему нож и палицу Тачунки-Витко. Потом он, казалось, раздумывал, как ему быть: поспешить на битву или позаботиться о ценном пленнике. Он выбрал последнее, перекинул связанного через плечо и поспешил с ним к стойбищу. Занес в шатер вождя и скинул на пол. Удивленная жена вождя раздула в очаге огонь, чтобы в шатре стало светлее.

– Остаешься тут и стережешь! – приказал Маттотаупа Харке. – Позови какого-нибудь старика, чтобы здесь были не только дети и женщины.

И он поспешил туда, где продолжалась битва.

Кроме Харки и пленника, никто в шатре не понял слов Маттотаупы, переводчицы теперь не было. И Харка отправился в соседний вигвам, где уже раньше замечал старика. Там никто не спал. Все были одеты, у каждого в руках было оружие, чтобы обороняться, если враг ворвется в поселение. Войдя внутрь, Харка знаками пригласил старика в вигвам вождя.

При виде пленного старик, конечно, удивился, но не подал виду. Он молча уселся у входа в шатер, с томагавком наготове.

Он не буравил пленника взглядом, но и глаз с него не спускал.

Харка решил, что и ему следует на всякий случай получше вооружиться, и взял свою двустволку, чтобы показать пленнику, каким волшебным оружием располагают черноногие и он, мальчик из западных племен дакота.

Связанный лежал у очага, огонь хорошо освещал его. Женщины и дети сидели в глубине вигвама. Сын вождя черноногих присел около пленника на корточки и стал говорить ему что-то по-своему.

Харка не понимал ни слова. Он собирался тоже сесть поближе к пленнику, ведь отец приказал ему охранять Тачунку-Витко. Но когда Харка подошел, сын вождя поднялся и пнул лежащего. Тот сделал вид, что не заметил этого, и с притворным безразличием смотрел в пустоту перед собой.

В Харке боролись противоречивые чувства. Ему нелегко было брать под защиту пленного дакота, но, когда сын черноногого вождя пнул его, внутри у мальчика все закипело. Он встал перед черноногим подростком, опершись на дуло двустволки, с превосходящей решимостью посмотрел сыну вождя в глаза и сказал:

– Не полагается мальчишке глумиться над связанным храбрым воином!

Мальчик, разумеется, не понял слов Харки, но почувствовал, что ему сделали замечание.

Это пришлось ему не по нраву. Он не привык, чтобы сверстники перечили ему. Он был самым сильным и ловким из всех мальчишек поселения и с удовольствием дал бы Харке отпор.