Изгнанники, или Топ и Харри

Харка был уверен, что это не опасный гризли. Скорее всего, бурый медведь. Рычание гризли было совсем другим, уж его Харка хорошо знал с того дня, когда у лагеря на Конском ручье он вместе с отцом охотился на гризли. Это было прошлым летом, незадолго до изгнания отца из племени.

Медведя больше не было слышно. Он либо затаился где-то в лесу, либо удрал после поражения рысей.

Могучий Олень нашел Пегого и вернулся к речке.

Подростки даже не помышляли о сне. Они подвели коней к берегу и встали рядом. Запах крови убитых рысей пугал коней и мог привлечь хищников, особенно волков.

Поэтому мальчики были начеку. От напряжения они не замечали ни усталости, ни ночной сырости.

Первым, что они услышали после долгой тишины, были звуки, будто по лесу вниз под гору без особой осторожности ломился какой-то большой зверь. Мальчики предположили, что это уходит медведь. Однако шум прекратился, но послышалось злобное фырканье – шагах в ста пятидесяти, в глубине леса, как раз там, куда предположительно ушел зверь. Фырканье становилось все более свирепым, и, судя по звукам, началась яростная борьба.

Эти звуки грызущихся зверей уже ни с чем нельзя было спутать. Нервы были на пределе, и каждый сжимал в руке оружие. В лесу у подножия горы взвыл волк, и тут стало ясно, что произошло. Медведь наткнулся на стаю волков, и звери сцепились в схватке. Теперь медведь победно ревел, а звуки борьбы стихли. Хищник продолжил свой путь вниз под гору.

Казалось, эта опасность миновала.

Мальчики мечтали, чтобы скорее наступил день, однако им нужно было запастись терпением еще на несколько часов.

Солнце и звезды подчиняются своим законам, а не людским надеждам и страхам.

Наконец звезды потускнели, и на востоке первые рассветные сумерки сменили темноту ночи. Мальчики продрогли, но сейчас это было не важно. Когда солнце показалось из-за горизонта и вода заблестела в его свете, когда ели снова зазеленели на фоне голубого неба, когда запели птицы и в воде показались рыбы, когда поползли жучки и лучи утреннего солнца вновь согрели юных охотников, на которых были только пояса, тогда они с наслаждением потянулись.

Им хотелось петь. Но какое-то беспокойство останавливало их. Не стоило без надобности привлекать к себе внимание.

Они стреножили коней, чтобы те паслись, но не могли убежать, вновь развели небольшой костер, выпотрошили убитых рысей и плотно подкрепились их сердцем и печенью. Они оказались еще вкуснее форели.

Что делать дальше, было очевидно и без обсуждений.