Харка, сын вождя

Легким презрительным пинком он выразил пленнику свое отношение к нему. Затем подал сигнал часовым трехкратным тявканьем койота. Он очень искусно подражал этим степным хищникам. Так искусно, что оставшиеся в лагере собаки тотчас же откликнулись заливистым лаем. В тишине прерии каждый звук был далеко слышен. Харка ждал. Он рассчитывал на то, что кто-нибудь из часовых перейдет реку, чтобы узнать, в чем дело.

Он не ошибся. Перед ним вдруг как из-под земли вырос Старая Антилопа. Харка кратко сообщил ему о случившемся.

Старая Антилопа осмотрел связанного мальчика. Он, очевидно, тоже был удивлен. Подумав с полминуты, он взвалил пленника на плечи и, пригнувшись, бесшумно, широкими шагами устремился к лагерю. Харка последовал за ним. Достигнув реки, они, будучи уже под защитой стрел часовых, пошли медленней, а затем спокойно перешли на свой берег.

Там их уже ждал Маттотаупа с несколькими воинами. Они проводили их в вигвам вождя и вошли внутрь. Унчида, Шешока и Шонка не спали. Шешока раздула огонь в очаге.

Антилопа снял с плеч свою ношу и положил у очага так, чтобы огонь освещал лицо пленника. Тот лежал с открытыми глазами и неподвижным серьезным взглядом смотрел на воинов. У него были черные глаза и темная кожа.

Маттотаупа подошел к нему:

– Кто ты?

Мальчик ответил, но слов его никто не понял.

– Кожу и краску! – сказал вождь Унчиде, и, когда та исполнила его приказание, он развязал руки пленнику и посадил его.

Присев рядом с ним на корточки, Маттотаупа показал, как рисовать краской на коже.

Мальчик посмотрел на него и с готовностью воспользовался возможностью рассказать о себе. Вождь внимательно следил за тем, что чужой ребенок изображал на коже, и Харка, хорошо знавший отца, прочел на его лице удовлетворение. Чернокожий курчавый мальчик в ветхой одежде, очевидно, был особенно умен и ловок, если сумел так быстро добиться расположения вождя. У Харки отлегло от сердца. Может, он все же не зря старался и пленник окажется им полезным.

Прошло два часа, прежде чем мальчик закончил свой рассказ в картинках.

Часто он останавливался и задумывался, подбирая наиболее точные и лаконичные образы.

Маттотаупа, по-видимому, еще задолго до конца его «рассказа» понял, что означают все эти изображения. Он протянул изрисованные полоски кожи Хавандшите, который долго изучал их, прежде чем передать Солнечному Дождю. Тот тоже внимательно рассмотрел рисунки и наконец вернул их Маттотаупе.

Харка сгорал от любопытства.