Харка, сын вождя

 – Это злой камень! Камень злых духов! Это он привел белых людей и их чудовище на нашу землю. Пусть его поглотит вода! Пусть он навсегда исчезнет! Я все сказал. Хау!

Все пришли в ужас.

– Откуда у тебя этот камень? – спросил Маттотаупа Харку и, не дав ему даже ответить, приказал: – Сейчас же ступай за мной в вигвам!

Харка покорно исполнил его приказание. Уходя, он успел бросить взгляд на своего чернокожего брата. Черная Кожа Курчавые Волосы побелел, губы его подрагивали, словно он вот-вот заплачет. Но в тот же миг выражение лица его изменилось: в его черных глазах вспыхнула ненависть.

Харка охотно взял бы мальчика с собой; Черная Кожа Курчавые Волосы был не виноват в том, что злополучный камень оказался в лагере, и все скоро выяснится. Но у него не было времени объясняться с Черной Кожей: ему нужно было спешить за отцом, который стремительно шел к своему вигваму.

На глазах у изумленных Сыновей Большой Медведицы Маттотаупа привел сына в вигвам и велел женщинам и детям выйти.

Харка остался наедине с отцом.

Стараясь побороть волнение, Маттотаупа сел к очагу и подозвал сына, остановившегося у входа. Он не сразу заговорил, а сначала раскурил трубку. Харка с нетерпением ждал объяснения случившегося.

– Харка Ночное Око Твердый Камень, Убивший Волка, – наконец произнес Маттотаупа, – где ты нашел этот камень? Или кто дал его тебе?

Харка коротко, с пересохшим горлом, рассказал, как случайно нашел желтый камень и взял с собой, потому что он ему понравился. Маттотаупа неотрывно смотрел на пепел очага.

– Белые люди никогда не должны узнать об этой находке! – произнес он почти угрожающе. – Никогда! Ты слышишь меня, Харка? Понял ли ты мои слова?

– Я понял, отец. Никогда.

– То, что ты нашел, белые люди называют золотом, и это золото им очень нужно. Чтобы добыть его, они готовы всех нас убить и завладеть нашими землями. Они пока еще не знают, где его можно найти, но я боюсь, что они уже ищут его. Наши языки должны молчать, когда речь идет о золоте. Ты понимаешь это?

– Да, отец.

– Ты будешь молчать, даже если они станут жечь тебя огнем и вырвут из груди твое сердце и сдерут с тебя кожу?

– Я буду молчать, отец. Я научусь переносить любую боль. Хау.

– Хорошо. Я знаю, что ты станешь храбрым воином. Поэтому я хочу доверить тебе тайну, которой еще никому не открывал. Знаешь, зачем я позвал тебя ночью в лес, когда мы должны были покинуть Черные холмы?

– Не знаю, отец, но теперь догадываюсь.

– Сейчас ты узнаешь это.