Когда поцелуя мало

 – Она одевается по моде сороковых годов, но я думаю, ей около тридцати.

«Это моя любимая льняная рубашка, и мне двадцать девять!»

– Да, я не буду ее перемещать. – Он назвал адрес. – Скажите, чтобы подъехали к задней части дома, далее по тропинке через лес к лодочному сараю.

Объяснив диспетчеру, как их найти, он снял свитер и аккуратно подложил ей под голову.

– Они скоро будут здесь.

Его рука на мгновение задержалась на ее плече, но прежде чем она смогла набрать в грудь воздуха, чтобы поблагодарить его, он встал и пошел прочь.

Каждый шаг вызывал минутную мучительную дрожь, казалось, пронзавшую каждую клеточку.

Пошел ли он встречать машину скорой помощи? Укажет на место, где она лежит, а сам вернется к своим делам? Ей пришлось крепко сжать губы, чтобы не поддаться искушению окликнуть его, умолять остаться с ней, пока не приедут парамедики.

«Двадцать минут», – сказала она себе.

«Скорой помощи» потребуется двадцать минут, чтобы прибыть из Мейбриджа. Нужно сосредоточиться на том, чтобы расслабить мышцы и дышать сквозь боль.

Она постаралась сконцентрироваться на запахе его свитера. Что это за аромат? Может быть, сандаловое дерево?

Попытка определить неуловимый запах прервалась отвратительным визгливым звуком. Мышцы, которые она с трудом расслабляла, немедленно напряглись, и ее пронзила боль.

– М-м-м…

– Держись, я сейчас вернусь.

Она замерла, едва дыша, пока не утихла боль, и очень осторожно посмотрела в ту сторону, откуда раздался его голос.

Люсьена Грея нигде не было видно, однако дверь лодочного домика, висевшая на ржавых петлях, была открыта.

– Сейчас не самый подходящий момент для осмотра достопримечательностей, – пробормотала она, и, ощущая липкость и головокружение, закрыла глаза, а когда открыла, он стоял на коленях рядом с ней, положив руку ей на лоб.

– Выглядишь ужасно. Ты потеряла сознание?

– У меня упало кровяное давление.

– Ты упала в обморок.

– Умник, – буркнула она, и, заметив, что он держит в руке молоток, добавила: – Собираешься меня прикончить?

– Не искушай, – хмыкнул он и убрал руку с ее лба.

 – Ты заставила меня немного забеспокоиться. – И он переключил внимание на доски, в тисках которых застряла ее нога.

– Сожалею об этом, просто у меня сегодня несколько неудачное утро.

– И тут тебе некого винить, кроме самой себя. Вроде ты обещала, что больше меня не побеспокоишь.

– Я не беспокою!

– Ты это серьезно?

– Да. Нет… То есть я шла в деревню.