Чувственная ночь с изгнанником

Но, с другой стороны, теперь, когда перед глазами больше не маячил голый торс этого красавчика и Руби могла рассуждать здраво, стало понятно нежелание Ибрагима поверить незнакомке на слово.

Дело вовсе не в ней. Без сомнения, другими людьми уже не раз предпринимались попытки проникнуть в цитадель, чтобы сфотографировать это изолированное от всего мира убежище, а также тех, с кем шейх его делит, или чтобы узнать сведения о том, в какие проекты Ибрагим аль-Ансари собирается инвестировать свои немалые финансовые средства.

Впрочем, эти мысли мало помогли Руби убедить себя, что обижаться не на что.

Шагая за слугой, несущим ее чемодан, она прошла под древней аркой, спустилась по небольшой лестнице и замерла в восхищении при виде разбитого на террасе сада. От морских ветров его защищали каменные стены, а от палящего солнца – шпалеры, увитые глицинией. Крошечные белые цветы жасмина источали восхитительный аромат.

– Мадам? – Голос сопровождавшего Руби слуги вернул ее к реальности.

– Шу исмак? – по-арабски поинтересовалась она его именем.

Он улыбнулся и с поклоном ответил:

– Исми Хал, мадам.

Значит, его зовут Хал.

Она приложила ладонь к груди и представилась:

– Исми Руби. – Затем указала на сад: – Джамиль. Красиво.

Она выучила несколько фраз на арабском во время своих командировок в Дубай и Бахрейн, а также во время сегодняшнего долгого авиаперелета из Лондона.

– Наам. Да. Сад прекрасен, – продемонстрировал слуга свой английский, широко улыбнувшись.

Он открыл дверь в прохладный вестибюль, выложенный керамической плиткой, скинул с ног сандалии и шагнул внутрь.

К сожалению, у Руби не было сейчас времени полюбоваться изящными изразцами, украшающими стены. Уже знакомая с местными обычаями, она, по примеру своего сопровождающего, скинула туфли на высоком каблуке и пошлепала босыми ногами за Халом.

Тот провел ее в просторную, уютно обставленную гостиную, отворил ставни на окнах и пару дверей, ведущих на небольшую тенистую террасу с видом на море. В комнату ворвался свежий воздух, пахнущий морем и жасмином, и Руби с удовольствием его вдохнула.

Когда Аманда рассказывала про шейха Ибрагима, находящегося в изгнании в крепости, где когда-то родилась его бабка по материнской линии, Руби представляла себе более аскетичную обстановку.